Не знал, получилось ли.
Взгляд у Лаури был темный, тяжелый. Одуревший от мыслей о насилии.
И Эйну вдруг пришло в голову: Ойлер был таким же? Он так же плыл от насилия, от чужой боли?
Галлара их такими сделал?
Лаури протяжно выдохнул, ткнулся носом Эйну в щеку, как щенок, а потом отстранился:
— Да. Да, я тебя восстановлю.
Он подхватил Эйна легко, как игрушку, понес к двери в конце грузового отсека. И она отъехала в сторону при его приближении.
За ней оказалась каюта управления.
Такие делали на грузовых полетниках дальнего следования — размещали места для сна, ставили пищевой модуль. Даже душевая кабина там была.
И Эйну вдруг нестерпимо захотелось помыться. Смыть с себя память о боли, кровь и остатки геля из медицинской камеры.
Лаури уложил его на узкую лежанку, сам лег рядом и втиснул своим телом в перегородку. Обнял, как ребенок мог бы обнимать любимую игрушку.
Эйну стало не по себе.
Лаури ощущался как машина, как механизм — жесткий, опасный. Равнодушный робот, который мог перемолоть кости Эйна в труху.
Но этот механизм дышал, излучал тепло. Мог думать и хотеть — и хотел разобрать Эйна на части.
Сделать ему так больно, как только возможно.
Эйн сглотнул, заговорил и спросил, чтобы отвлечься от мыслей:
— Не боишься, что Галлара найдет? Летим мы не особо быстро.
Грузовые полетники дальнего следования ценились за надежность и вместительность, не за скорость.
— Он не будет искать здесь, — безразлично отозвался Лаури. — Это стандартный рейс. Он следует по маршруту.
Эйн фыркнул:
— Спорим, Галлара навесил на меня маячок. Он бы не оставил ценный экземпляр без бирки.
— Твой чип, — Лаури пожал плечами. Эйн почувствовал движение. Хотел бы отодвинуться подальше. В идеале на другой континент. Но за спиной была стенка. — Я его снял. Он улетит на Герию.
— Вы планируете еще одну атаку? — Эйн мысленно потянулся к Маре. И на сей раз уловил присутствие. Слабое, но оно было. Даже можно было уловить направление.
— Диверсию, — голос Лаури звучал безразлично. — Во Дворце еще остались агенты.
Эйн жалел, что не может передать этого Маре.
— Все пытаетесь избавиться от Императрицы? — Эйн хмыкнул. — Она вам сильно мешается, да? Эй, а ты ведь ее никогда не видел.
— Мне все равно, — сказал Лаури. — Галлара и Совет хотят войны. И создали меня. Но мне все равно. Я хочу только тебя.
Эйну стало не по себе от того, как это прозвучало. И он не знал, что хуже — что Лаури хотел его разрезать, или что за этим могло стоять и другое «хочу».
— Ты меня уже получил, — сказал ему Эйн. Нужно было усыпить его бдительность, дождаться, когда восстановится эмпатия и ударить. — Теперь осталось починить, чтобы продолжить игры.