Он снова коснулся головы Эйна. Тот услышал тихий металлический звук.
Спросил хрипло:
— Что там?
— Ничего особенного. Обычный диагност. Или не совсем обычный. Я получу данные, как запускается твоя эмпатия. И на их основе создам ее аналог — в виде импланта.
Галлара улыбнулся:
— Ты сказал, что мы не получили силу дев, человек. Не совсем так. Мы просто не можем повторить ее с помощью механизмов. Но твои данные… твои данные могут все изменить.
Эйна замутило, когда он это представил. Освоение эмпатии требовало долгих лет — обучения и упражнений, требовало контроля наставниц, наблюдения и корректировки. А Галлара хотел заменить это все одним единственным механизмом. Чипом, который можно вставить в голову и включить эмпатию по щелчку.
И… выключить?
— Ты… ты хочешь… безопасную эмпатию.
Вот что их останавливало. Эмпатия несла в себе риски — что сила выйдет из-под контроля, как это произошло с Марой. Риск сумасшествия и смерти.
Девы знали это, и потому учились — тщательно контролировать каждый импульс.
Но илирианцы стремились к совершенству во всем. Такие как Галлара… нет, такие не смерились бы ни с рисками эмпатии, ни с ее ограничениями.
Он хотел, чтобы сила дев была простой и понятной как механизм. И он верил, что сможет вытащить его из Эйна под пытками.
— И я ее получу, — спокойно подтвердил Галлара.
Он поднялся одним спокойным, текучим движением, повернул голову, словно услышал что-то и вдруг едва заметно улыбнулся:
— Мне нужно идти. Отдыхай человек, мы еще увидимся.
Он двинулся прочь, и, глядя ему в спину, Эйн надеялся только не встречаться с ним больше никогда.
У самого выхода Галлара остановился, обернулся:
— Так странно. Мне все же не хочется уходить. Мне не нравится терять тебя из виду. Наверняка это эмпатия.
Эйн хрипло рассмеялся. Чувствовал, что или это, или разрыдается:
— Это мой врожденный… шарм.
Галлара ушел, и Эйн остался один.
Он смотрел, как отрастают ноги и руки. Быстро, быстрее, чем он считал возможным. Герианская медкапсула могла восстановить кого-то за ночь. Но даже она намного уступала илирианской.
И если задуматься… зачем они им были — эти совершенные технологии восстановления? Раз уж почти все заменяли ларралами.
А потом он понял — чтобы создавать таких, как Ойлер. Чтобы пересобирать их снова и снова, заменяя разные части. Выбирая, что сделать ларралом, а что оставить живым.
Ноги восстановились до середины голеней.
Раны на груди затянулись, появились новые мышцы, и поверх нарастала розоватая нежная кожа.
Рука восстановилась полностью.
Эйн напрягался от каждого шороха, вздрагивал и все ждал, что это возвращается Галлара. Был уверен, что в любой момент снова вернется на разделочный стол.