— Отпусти, — низко и зло сказал он. Осознал, что вкладывает импульс — слабый, едва ощутимый даже изнутри — только когда уже вложил.
Галлара помедлил, и все же убрал руку.
Эйн встряхнулся всем телом, отвел взгляд.
Не нравился ему этот разговор, стал каким-то слишком… личным.
Эйн будто заглянул в голову больного ублюдка, и ему не нравилось то, что увидел.
— Ну, теперь я в плену, — небрежно сказал Эйн. Даже для него самого эта беззаботность звучало фальшиво, но лучше не было. — И еще не раз пожалею, что живой. Может и зря ларрал меня спасал, — он заставил себя повернуться, спросил у Галлары прямо. — На что ты рассчитываешь? Ну, получил ты меня и мою эмпатию. Что толку? Хочешь понять, не появятся ли еще люди с эмпатией?
Он покачал головой, добавил:
— Нет. Нет, конечно. Да и откуда им взяться?
Галлара невозмутимо склонил голову в кивке.
— Столько лет, — медленно проговорил Эйн, — вы существуете бок о бок с девами. Поставляете им импланты, существуете в одной Империи… а эмпатии у вас все еще нет.
— Эмпатия — тупиковая ветвь, — отозвался Галлара. — Сила, которая не делает лучше и никуда не ведет.
— А еще сила, которую вам не дали, — усмехнулся Эйн. — И до которой вы так и не смогли добраться. Со всеми вашими железками и со всеми улучшениями.
Галлара улыбнулся:
— Как хорошо, что нам попался ты.
Эйн почувствовал, как замедляется флаер. Осознал, что они прилетели.
Почувствовал холодок страха, привычно отмел в сторону. Нужно было только выжить, остальное не важно.
Выжить и дождаться Мары.
Если она придет.
И если сможет найти — Эйн едва ее чувствовал, на таком расстоянии не мог даже сказать, в какой стороне.
Галлара легко поднялся, протянул руку и вздернул Эйна на ноги. Когти больно впились в человеческое плечо.
— Идем, человек.
Дверь отъехала в сторону. За ней было двое илирианцев с грави-носилками.
Металлическими. И по бокам располагались раскрытые кандалы.
Эйн вздрогнул, когда увидел, замотал головой:
— Нет.
Галлара улыбнулся:
— Не сопротивляйся, человек, это бесполезно.
Эйн напал на него сам. Напал бездумно, и осознавая, что ничего не выйдет. Выхватил игольник, расстрелял все заряды — и все они словно прошли насквозь. Галлара успевал переместиться, уходя от выстрела, и вернуться в прежнюю точку. Как проекция, которая пошла рябью.
Эйна схватили металлические руки, и он принялся вырываться, изворачиваться.
Сначала кандалы защелкнулись на ларрале.
Руку намертво прижало к носилкам, но Эйн пытался еще отбиваться хоть как-то.
Недолго. Скрутили его быстро — сам Галлара ничего не стал делать. Смотрел с отстраненным любопытством.