Эмпатия не отзывалась, не получалось создать даже самый слабый импульс.
И Лаури не останавливался.
В какой-то момент он принялся отрезать Эйну пальцы. Человеческая рука превратилась в обрубок.
— Когда видишь это в первый раз, — голос Галлары был как метроном. Отсчитывал время в этом аду. — Это вызывает ужас. Потом привыкаешь. Ничего страшного не случилось, человек. Потом я положу тебя в медкапсулу.
Эйн стиснул зубы, наконец, начал осознавать себя достаточно, чтобы стыдиться — своей беспомощности, животного воя, который не мог сдержать.
— Наши медкапсулы могут восстановить что угодно. Лучше, чем герианские. Разумеется.
Эйн задергался, когда Лаури занес пилу над его ногой. Захрипел сквозь зубы, когда увидел, как лезвие вгрызается в ступню.
— После, — сказал ему Галлара, — я соберу тебя обратно. Сделаю тебя целым. И мы начнем снова.
Ей снилось, что ее разбирают на части, режут медицинской пилой. Боль вгрызалась в кости, и Мара тянулась к Эйну.
Не могла его найти, и от того изнутри поднимался страх.
Метка молчала — оставался только едва уловимый отголосок.
Что-то изнутри шептало: просыпайся.
Просыпайся. Ты нужна ему.
Темнота утягивала на дно, убаюкивала — спать, восстанавливаться. Дать себе передышку.
Мара боролась. Уже не помнила почему, но чувствовала, что должна очнуться.
Она стиснула зубы, прикусила щеку. Помогло.
Боль — далекая, словно чужая — все же отрезвила.
Мара открыла глаза.
— Телура.
Первым, что она увидела, была Салея. Та стояла напротив в полной боевой экипировке, держала ладонь на рукояти кнута.
Резко пахло медицинским гелем — его использовали в капсулах.
Голос не слушался, хрипел — словно Мара сорвала его, когда кричала. Но она не кричала, и знала об этом:
— Габриэль… Надо найти… Габриэля.
Салея усмехнулась, но взгляд у нее оставался острым. Тревожным:
— Да, Телура. Поэтому я здесь.
Тело не слушалось. Медицинская капсула не завершила цикл работы, не успела залечить все повреждения.
Мара заставила себя идти вперед.
Раны не имели значения. Ей нужно было только найти Габриэля. Предоставить бой другим.
Она знала, что Рьярра согласится помочь. Слишком много задолжала Габриэлю, и Мара готова была напомнить про этот долг.
— Милая, ты так решительно ковыляешь. Даже я впечатлился, — Ойлер был в коридоре перед медицинским боксом. Стоял, небрежно привалившись к стене, и выглядел плохо.
Мара равнодушно отметила несколько ран. Попыталась определить, насколько они серьезны. Он был нужен ей, чтобы спасти Эйна.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — нараспев произнес он. — Приятель Эйн где-то в лапах врага, и мы просто обязаны помочь и спасти. Это почти забавно. Он пытается спасти тебя, ты его. Интересно, вы так и будете летать друг за другом на бесконечные спасательные операции?