— Всегда ненавидел Герию. Но Илирию ненавидел еще больше. Приятель Эйн, Земля стала настоящим раем. Если не приглядываться к нескольким мелким деталям.
Эйн плюхнулся на песок рядом с ним, помолчал.
Он думал о том, что с самого начала столько фактов было навиду. Мелочи, которые нужно было просто сложить — и увидеть цельную картинку.
Но Эйн о них не задумывался, и ничего не понимал.
А теперь вдруг оно стало очевидно.
И предстояло сделать выбор: сказать или притвориться, что ничего не понял?
Ойлер вполне мог его убить, прямо в тот самый момент.
И никто не узнал бы, не смог бы остановить.
Точно не сам Эйн.
Но и возможности лучше могло не представиться. Потом Ойлер закрылся бы, и не стал бы отвечать.
А сейчас был шанс — именно потому, что тот чувствовал себя в безопасности, контролировал ситуацию.
— Мне следовало раньше понять, — признал Эйн. — Но ты, похоже, прав. Я бываю туповат.
— Бываешь, приятель Эйн, — показалось, или улыбка Ойлера стала натянутой. — Часто многое не понимаешь. Когда говорить, когда молчать. Как же мне угадать, что именно ты вдруг понял.
Эйн фыркнул, отметил про себя, что Ойлер казался настороженным.
— Не гадай, — сказал Эйн. — Я сам тебе скажу. Что именно понял.
Ойлер вскочил так же легко, как и сел:
— О, я уверен, там что-то невероятное, но лучше поторопиться. Отправляй сообщение, пусть активируют Врата, и вернемся на Землю.
Эйн понимал, что тот просто пытается сменить тему. Уходит от неудобного разговора. И все равно повелся:
— А что насчет остальных? Думаешь, мы увели от них погоню?
— Приятель Эйн, я прагматичен. Я думаю, мы сделали, что могли. Точнее, ты сделал, что мог, а я даже больше. Да, мы сможем вернуться здесь. Не сомневайся, милая справится. А если нет… значит, она слишком слабая, и мы зря ее полюбили.
Эйн сильно сомневался, что Ойлер способен любить — разве что под действием эмпатии. И привычную глупость про любовь к Маре пропустил мимо ушей.
А сказал то, ради чего и задумал весь этот разговор.
— Я знаю, что ты не Ойлер.
Он не увидел, почувствовал, как тот дернулся. Услышал издевательский смех.
И все же было в этом смехе что-то еще, что Ойлеру хотелось скрыть.
— Приятель Эйн, что ты несешь? А кто же я тогда?
— Мне бы тоже хотелось знать, — отозвался Эйн. — Даже не знаю, как я это упустил. Для тебя все илирианские планы ничего не значат. Ты развлекался на Земле, ты убивал других агентов. У тебя была целая коллекция ларралов в лабораториях. И целые туннели химер.
— И что же в этом необычного? Каждому нужно свое маленькое хобби, — безмятежно отозвался Ойлер. Точнее тот, кто выдавал себя за него.