— Но не шпиону на Земле. Да и выдало тебя не только это. Ты с легкостью убиваешь илирианцев. Ты можешь приделывать любые ларралы, чужие ларралы. И я ведь понимаю, вряд ли у вас это законно. Вряд ли у вас снимают кожу, чтобы сделать из нее куртку.
В илирианцах была жестокость, некая бесчеловечность. Но то была бесчеловечность исследователей, они сами верили, что так лучше.
Ойлер ни во что не верил.
Он просто делал то, что нравится.
А нравилось ему делать больно и убивать.
Ойлер рассмеялся:
— У тебя богатая фантазия, приятель Эйн. Я впечатлен. Жаль, что ты не родился в другое время, ты мог бы стать сценаристом. Ах, какое дивное фантастическое кино бы вышло. Уверен, даже на Герии бы смотрели.
Эйн помолчал, выждал, потому что хотел отследить реакцию. Да и просто осознавал, что рискует. И что следующая фраза может стать последней.
Почему-то страха не было. Было спокойствие и сосредоточенность, как перед выстрелом.
Ойлер недовольно подергивал металлическими когтями, должно быть, даже не осознавал, что делает.
На руках все еще была кровь.
— Как тебя на самом деле зовут?
Ойлер мог отказаться отвечать, кривляться и отрицать все дальше.
Мог напасть.
Мог… да что угодно, в общем-то.
Он был хозяином положения, и оба они это понимали.
И молчал в ответ он долго.
Разбивались волны о берег, в воздухе стоял одуряющий запах соли и металла, и чего-то неуловимо герианского.
Эйн был здесь второй раз, и все равно что-то внутри отчаянно сжималось от мысли, как далеко Эйн был от Земли.
Мог умереть, так и не вернувшись.
— Тридцать четыре сто девятнадцать, — сказал вдруг Ойлер. И Эйн понял его сразу, невольно усмехнулся:
— Паршивое имя. Ойлер нравится мне намного лучше.
Тот вдруг рассмеялся — изумленно и свободно:
— Да мне тоже. Хотя и не так внушительно, — он произнес нараспев. — Партия кью, экземпляр тридцать четыре сто девятнадцать.
Эйн протянул ему руку. Поймал себя на отвратительной мысли — что придет время убивать Ойлера, и Эйн даст слабину.
Глупая мысль, конечно, такого с ним раньше не случалось. И впредь не должно было.
Ойлер принял его руку, легко вздернул Эйна на ноги — быстрым, ловким движением.
— Рад познакомиться, — сказал ему Эйн.
— Слишком много пафоса даже для меня, — с широкой улыбкой отозвался тот. — Ты, приятель Эйн, знал меня и раньше. Иногда я думаю, что знаешь меня слишком хорошо.
Эйн связался с Марой — отправил короткое сообщение. Боялся, что могут перехватить, но им на руку играла скорость. Даже, если бы илирианцы успели бы перехватить сигнал, то уже поздно было что-то предпринимать.
Врата, которые вели к Земле, располагались неподалеку от Точек Перехода, через которые Ойлер и Эйн попали на побережье. Полет занял не больше пары минут.