— Герия — тогда еще планета GRY-567 — была самым дальним объектом для колонизации. Время полета составляло десять лет, — Тана смахнула визуальный файл в сторону, тронула когтями части интерфейса, и перед Эйном возникли новые кадры. — Весь экипаж и все колонисты были женщинами.
Эйн напрягся, потому что совсем этого не ожидал. И звучало это откровенно бредово. Если летишь колонизировать планету, зачем выбирать только женщин? И единственное объяснение, которое пришло ему в голову, было еще бредовее, чем то, что он изначально услышал.
— Только не говори, что Герию основала кучка мужененавистников.
Он чувствовал себя по-идиотски просто произнося это вслух.
Тана рассмеялась, а Эйн поймал себя на мысли, что его скоро выворачивать начнет от этого звука — приятного, мелодичного.
— Нет, человеческий мальчик. Конечно, нет. Мужчин не брали, потому что невыгодно было брать мужчин. У корабля есть порог вместимости, и он везет еще и всю технику, все материалы для колонизации. Количество пассажиров строго ограничено.
— Я не понимаю, — раздраженно сказал Эйн. — Ладно, предположим, женщины мельче и легче, но не настолько…
Он явно сказал глупость. Понял это, еще до того, как договорил до конца. Сам признал:
— Нет, это все бред. Должна быть другая причина.
Тана фыркнула:
— Детородный цикл. Время, пока женщины могут рожать — ограничено. А перелет занимает десять лет, и на корабле нет места для новых людей.
Эйн мотнул головой:
— Все равно не сходится. Хорошо, никаких детей на корабле, но есть и другие способы контролировать рождаемость…
Нагара зло выдохнул у него за спиной, и Эйн обернулся к нему.
Залип взглядом на черных пятнах крови — на лице, на одежде.
А в глаза смотреть не стал, пока не мог.
— Все люди такие тупые? — казалось, Нагара выплевывал каждое слово, словно бить ими пытался. И Эйн его не винил, сам на его месте тоже бы ненавидел. — Это же очевидно.
— Да, потому что ты это в Интернате проходил. Проходил ведь, верно? Были же у вас уроки истории. И теперь, когда ты точно знаешь, что и почему, тебе все очевидно.
Хотелось потянуться к нему эмпатией, коснуться силой — не со зла, просто успокоить.
Эйн держался, понимал, что это будет нечестно.
Тана мягко улыбнулась, перевела взгляд на Нагару:
— Я объясню человеку сама.
Эйн почувствовал сам, как ее сила обернула Нагару, надавила. И защитил бездумно, инстинктивно.
Конечно, она могла бы его продавить, но не стала. Убрала излучение эмпатии до минимального.
— Не трогай его, — попросил Эйн. — Мы же и так… и так много дерьма ему сделали.
— Мне не нужна защита человека, — отрезал Нагара. И заткнулся, потому что знал — без защиты Эйна не справится.