Эйну хотелось заорать, что это ненастоящее. Это импульс, эмпатия, так нельзя. Очнись ты, наконец, у тебя есть игольник!
Но если бы Нагара мог противостоять эмпатии, он бы давно так и сделал.
— Я даже помогу тебе, — спокойно сказала Тана. — Их жизнь все равно кончена. Я дала им приказ, они его не выполнили. Так что не тяни время. Приступай.
И они знали об этом, когда помогали Эйну.
Должен быть другой выход. Должен…
Он даже не сразу понял, что тянется к Маре, только наткнулся на стену — слишком далеко. Конечно, метка не действовала на разных планетах. Мары тут не было, она спала где-то на Герии и ждала его возвращения.
— Тана…
— Хватит.
Голос Нагары — хриплый и ломкий, злой был как звук выстрела в тишине.
— Я больше не могу это слушать, человек. Ты уже все решил. Хватит тянуть, отдай приказ.
Если бы они встретились иначе, были бы друзьями. Если бы…
Эйн посмотрел на Тану:
— Я буду тебя ненавидеть… Я буду так сильно тебя ненавидеть. Даже больше, чем…
Да, больше, чем Рьярру. А когда-то казалось, сильнее ненавидеть просто невозможно.
— Нет, мальчик. Меня — нет, а себя будешь.
Эйн вдохнул, выдохнул. Повернулся к Нагаре.
Может, показалось, но у герианца подозрительно блестели глаза. И как же, наверное, обидно было так умирать. Ни за что.
— Последнее желание есть? — спросил его Эйн. Даже удивился, как спокойно прозвучал голос.
Нагара отвернулся:
— Не говори моей семье. Меня убили илирианцы.
Эйн отдал приказ. Отдал его мысленно, вложив самый крохотный импульс, и отчаянно надеялся, что не сработает.
Нагара вскинул игольник, выстрелил — точный, быстрый выстрел, прямо в центр лба. Черная кровь брызнула во все стороны, попала даже на Эйна.
Бляста, так не должно быть!
Нет, я не хочу!
Он почувствовал, как оборвалась связь.
Еще один герианец выхватил нож, всадил себе под ребро, но промахнулся, и захрипел, оседая на пол, глухо застонал.
Нагара разнес ему голову.
Все происходило медленно, слишком медленно. Или же так просто казалось.
Я не смогу.
У Нагары закончились заряды, он неспешно, равнодушно выдернул нож. Подошел к еще одному герианцу. Тот смотрел усталым, обреченным взглядом. Опустил руки, чтобы не мешать.
Нагара перерезал ему горло.
Эйн судорожно выдохнул. Показалось, что почувствовал, как лезвие режет мышцы и кожу. Осознал с какой-то невероятной четкостью: они не друг друга убивают. Они убивают меня.
И посмотрел на Тану.
Так же, как когда-то убили тебя.
Он собрал остатки сил, велел герианцам остановиться. И ударил.
— Тана, отдай их мне.
Боль взорвалась внутри, отдалась в стенках черепа, Эйн не смог удержаться и рухнул на колени, в лужу отвратительно теплой черной крови.