Но когда их загоняли в угол, илирианцы действовали в точности как герианские войска. Слажено, умело. По-своему красиво, и от того тяжелее было смотреть на эту бойню. Эйну не было жаль врагов, но от того как равнодушно, как неотвратимо перемалывала их Тана, пробирало до костей. Напоминало самую ненавистную Эйну истину войны — ты можешь быть сильным, действовать правильно, не совершить ни одной ошибки. И тебя все равно разорвет на ошметки.
Ему самому даже не приходило стрелять, и Тана сидела на руках своего илирианца, как на троне, мимоходом перебирала пальцами волосы раба.
Одной группе все же удалось пробиться к ней ближе — десяток бойцов, прикрывая друг друга, выскочили из укрытия в доме на ярус ниже. У одного из противников было плазморужье — или его аналог, по крайней мере, стреляло похоже. Выстрелы заставили илирианцев вокруг Таны рассредоточиться, она перескочила на руки к другому рабу, и оказалась рядом с противником.
Эйн успел среагировать, вскинул игольник — выстрел пришелся нападавшему в спину, и в то же мгновение бойца располосовала на куски лазерная струна. Тана все-таки взяла с собой оружие, такое же как у ее рабов-илирианцев.
И помощь ей была не нужна, в этом Эйн уже убедился.
В одном из зданий они нашли запертых герианцев. Около двадцати бойцов, все мужчины, Эйн еще удивился, что ни одной девы рядом, а потом понял: девы могли противостоять илирианским войскам с помощью эмпатии. Конечно, никто не стал бы брать их в плен, всех вырезали. Интересно, были ли среди них девы любви.
Тана остановилась, коротко кивнула герианцам. Эйн ожидал, что те опустятся на колени, как Зайн, когда ее встретил, но герианцы просто коротко кланялись в ответ, и деловито обыскивали трупы вокруг — искали оружие. Периодически они бросали на свою Императрицу взгляды, словно их тянуло к ней как магнитом, и те, кто нашел оружие, подходили ближе.
На Эйна они тоже поглядывали — с равнодушным и немного брезгливым пренебрежением. Как-то они сразу определяли в нем человека. Странно, если задуматься, со своим ларралом Эйн, по идее, больше походил на илирианца вроде Ойлера.
— Человеческий мальчик, ты ведь понимаешь, зачем я взяла тебя с собой, — мягко, с улыбкой сказала ему Тана. Ее раб поставил Эйна на землю.
Да, Эйн это понимал еще когда они были на Герии.
— Ну, ты сказала, что хочешь что-то показать, — Эйн фыркнул, а потом перестал улыбаться. — Да, знаю. Чтобы проверить.
Ее раб переступил ближе, и Тана склонилась над Эйном, и показалось, что она с илирианцем одно целое — причудливый механизм, химера.