Рьярра подошла к клетке, застыла напряженно, и Эйн резко развернулся, выдохнул протяжно, собираясь с силами.
И использовал эмпатию снова.
На этот раз Ланс не сопротивлялся, уже не мог. И лицо у него обмякло, стало бессмысленное, взгляд — пустым.
— Куда именно они нанесут удары? Сколько бойцов отправят?
Ланс содрогнулся, сжался — на губах выступила пена.
Эйн чувствовал, как его сила выворачивает дока изнутри.
Тот не мог сопротивляться, но и ответить не мог тоже. Просто не знал ответа.
Эйн его отпустил, перестал давить эмпатией, и Ланс завалился на пол, тяжело, надрывно дыша. И теперь в его взгляде Эйн читал отголоски страха.
Док не боялся боли, наверное, даже не помнил, как это — страдать.
Но Эйн мог уничтожить его и без боли.
— Нам нужно поговорить, мальчик. Наедине, — напряженно сказала Рьярра, открыла клетку, и он вышел, обернулся напоследок на Ланса. — Оставь его, к допросу можно вернуться потом.
— Он и так все сказал, — угрюмо отозвался Эйн. — Может, удастся вытянуть из него подробности про чипы. Как устроены и как управляются.
Ойлер изучил тот, который они добыли, но тот ведь был сломан. Да и знания Ланса точно лишними бы не стали.
— Сейчас это не главное, — в уголках ее губ залегли морщины, заставляли Рьярру казаться старше. — Он сказал правду?
— Он сам в это верил. И соврать мне бы не смог, — Эйн это чувствовал. Помнил само ощущение — власти, контроля, которому невозможно противостоять. И против воли вспоминал Императрицу, пытался понять: стала ли она такой, потому что росла с этим даром? Уже не помнила, что бывает иначе?
Мара появилась в коридоре у выхода, застыла молча, ожидая, пока они с Рьяррой подойдут. Ее сознание было отгорожено мягкой пеленой, не жесткой преградой, и если бы Эйн захотел, он бы уловил мысли, но он не лез. Верил, что она поделится, когда придет время, и потому улавливал только беспокойство.
— Если Герии потребуется помощь, мальчик, мне придется уехать, — помолчав, сказала Рьярра, будто они были наедине, проигнорировала Мару. — Я должна тебе и Земле, но я все еще принцесса Империи.
А оборону Земли они продумывали с учетом ее войск. Рассчитывали на нее, по крайней мере, на первое время — то самое, которое требовалось Картеру, чтобы снова собрать армию Земли.
Без Рьярры…
Эйн ее ненавидел за это. За то, что позволил себе на нее рассчитывать, и за то, что понимал. Будь он на ее месте… если бы он сам воевал на другой планете, и Земля оказалась бы в опасности, да, Эйн бы тоже улетел.
— Ты останешься, — сказала вдруг Мара. Спокойно и холодно. Эйн заметил, как напряглась Рьярра, усмехнулась: