— У всего есть цена, — безмятежно отозвался медик. — И у обезболивающего.
Почему-то Эйн зацепился за эти слова. Что-то стояло за ними, что-то чего он пока не понимал. Но собирался выяснить.
Он прошелся взад-вперед, и медик следил за ним взглядом, но даже не пытался подняться. Рьярра закрыла клетку, но из-за стеклянных стен та казалась просторнее.
— Ты же понимаешь, я и так все из тебя вытащу, — сказал Эйн. — Не болью, так другими методами. Но ты можешь рассказать сам, сразу. Я бы с удовольствием тебя послушал. Мне вот интересно, ради чего ты предал людей?
Человек склонил голову набок, улыбнулся спокойно и светло:
— Неверный вывод. Я никогда не был верен людям. Я не мог их предать, — медик равнодушно пожал плечами, подался вперед, к Эйну. — Мне интересны илирианцы и их подход. Только и всего.
— И как же ты встретился с илирианцами, как узнал про их подход? — небрежно спросил Эйн. Он не торопился спрашивать про базу и про Врата, не хотел выдавать, что знает о них.
Медик улыбнулся шире, спросил с любопытством:
— Других вопросов у вас нет? Кто я? Чего добиваются Дети Икара?
— Это мы оставим на сладкое, — Эйн усмехнулся. — Когда разговор перестанет быть вежливым. А кто ты, я и так знаю.
Медик ему не поверил:
— Разве? Вы не называете меня по имени, Габриэль.
— И что? Мы смогли тебя поймать. Знаем кто ты и где живешь, — он блефовал, надеялся, что это сработает. Но медик только улыбнулся. Слегка снисходительно. Как-то так смотрели на Эйна доктора после войны. Когда он говорил «со мной все в порядке», и никто ему, конечно же, не верил.
— Доктор Деррил Ланс, к вашим услугам, Габриэль. Я хирург, специалист по установке имплантов.
— Дай угадаю, ты какой-нибудь знаменитый. Редкий специалист и все такое, — Эйн хмыкнул, понадеялся спровоцировать. Любители всяких исследований обычно бесились, если кто-то недооценивал их работу или их «авторитет». Но, похоже не док Ланс, тот ответил спокойным взглядом:
— Был когда-то. Пусть не знаменит, но в узких кругах я был известен. Впрочем, это было давно. Сейчас научное сообщество обо мне забыло. Иначе вы нашли бы меня раньше.
Конечно, они искали среди хирургов, была ведь запись голоса, которую делала Мара. И никаких зацепок не обнаружили.
— Знаешь, док, — спокойно сказал ему Эйн, — для илирианского прихвостня, а еще для любителя имплантов, у тебя мало металла в теле. Тебе не кажется? Почему бы не поставить себе ларрал или парочку?
— Это невозможно, — отозвался Ланс. Равнодушно и без улыбки. — Мои импланты вступают в конфликт с любыми другими устройствами. Но я никогда не стремился изменять себя. Я врач, я не делаю людей лучше. Я делаю, чтобы им стало лучше. Вы спрашиваете, почему я помог илирианцам? Потому что они могут помочь людям. Блокиратор дает радость и надежду тем, кто в реальности получить их не может. Его выбирают люди, которые сломлены, которые не могут жить в реальности.