Леннер смотрел на нож в ее руке, потом на нее саму.
— Она в своем уме вообще? — Эйн подался вперед, идти вытаскивать малолетнюю идиотку. И понял: не успеет, все равно ведь не успеет добраться до нее первым. Она подошла слишком близко, Леннеру нужен был всего один шанс.
— Смотри, Габриэль, — с нажимом повторила Мара.
Леннер не напал. Смотрел на девчонку цепким, ледяным взглядом. Будто прикидывал, куда ударить, но не бил. Сказал только:
— Я здесь вообще-то на тебя охочусь, помнишь?
Девчонка бросила взгляд на герианские символы на экране — перевод его слов. Она подставлялась, всегда, когда отвлекалась от Леннера, она давала ему шанс напасть.
И он его упускал. Эйн не знал почему.
«Помоги мне сейчас. Убьешь после. У выхода. Если сможешь».
Настолько это было по-идиотски, что Эйн рассмеялся — одновременно с Леннером. Не знал, как еще реагировать.
— Да это самоубийство, — он сказал то, что Мара и сама должна была понимать.
Но она казалась спокойной, равнодушной:
— У Леннера уже был шанс. Пока он не напал.
— Это у девчонки был шанс. Когда он только попал в ловушку, она могла избавиться от ублюдка. И она только что просрала этот шанс. Надо заканчивать это все, пока ублюдок и правда ее не убил.
Мара повернула к нему голову, смерила холодным невозмутимым взглядом:
— Леннер сидел с ней в одной камере несколько суток. Ты действительно веришь, что он не мог ее убить? С его опытом, с его умениями. Габриэль, ты веришь, что он не нашел бы способ?
— Он был прикован, — глухо отозвался Эйн.
— И что? Ты на его месте смог бы ее убить? Смогла бы я?
Эйн знал ответ: да. Если бы он оказался в камере вместо Леннера, и если бы захотел избавиться от девчонки, то нашел бы способ: вычислил бы дистанцию для нападения, нашел бы способ подманить мелкую герианку ближе. Чтобы она думала, что все еще в безопасности.
Покончил бы с ней за один удар.
Скорее всего еще до того, как она поняла бы, какая дистанция — безопасная.
Так почему Леннер этого не сделал?
— Почему?
Мара поняла его правильно. Смешно, даже после всего, что случилось, она без проблем его понимала.
— Может, ему просто стало скучно сидеть в одиночестве, Габриэль. Может, он думал, что его убьют за это. И надеялся перед смертью избавиться от герианки посильнее.
От тебя.
Этого Эйн не стал говорить вслух.
— Леннер провел довольно долго почти в полной изоляции, — продолжила Мара. — В пустом боксе. Вы, люди, не умеете переносить изоляцию. Когда появилась выбраковка, Леннер заговорил с ней.
— А вы, — спросил ее Эйн, постарался произнести как можно спокойнее, но не вышло. Он всегда паршиво скрывал злость. — А вы умеете «переносить изоляцию»?