Она помолчала, потом коротко кивнула:
— Не все. И не в детстве. Поэтому, когда он заговорил с ней, она ответила.
Мара перевела взгляд на виртуальные экраны.
Девчонка помогла Леннеру освободиться от ловушки. Подняться — дала ему опереться на себя, и чуть не свалилась. Взрослый мужик был для нее слишком тяжелым.
— Если бы это было настоящее Испытание, на Герии… — начал Эйн, и Мара закончила за него:
— Выбраковка бы его не прошла. Но на настоящее Испытание не пустили бы человека.
Леннер кое-как перетянул ногу, чтобы остановить кровь, обмотал рану — девчонке не дали с собой медицинскую пену, но у нее оказалась врачебная перевязь — и когда пошел вперед, двигался довольно уверенно, почти не хромал.
Эйн не сводил взгляда с ножа. Леннер уже столько раз мог его отобрать.
Девчонка этого будто не понимала.
А Эйну вдруг пришла в голову идиотская мысль:
— Это правда? То что она сказала. Что вместе им проще добраться до выхода?
Мара усмехнулась, криво и невесело. И стало заметнее, как же она вымоталась за эти дни. Казалась призраком себя прежней:
— Ему с ней, Габриэль, будет проще. Герианцы готовятся к Испытанию. Примерно знают, что впереди, как выбирать маршрут, чего опасаться. И как рассчитывать силы. Невозможно пройти Испытание, если ты попал на него впервые.
Эйн подумал — Леннера ведь не запустили сразу, ему дали посмотреть, что делает девчонка.
А позднее… а позднее он чуть не умер.
— Ты с самого начала на это рассчитывала, — сказал Эйн. — Что они станут работать вместе. Ты знала, что так будет.
— Конечно, знала.
Расставляла их как фигурки на доске, двигала в нужном направлении шаг за шагом.
И от того, как аккуратно, как умело она это делала, холодок бежал по спине.
— На Герии, Габриэль, мертвые ветви вроде меня ниже по положению. До Испытания это особенно заметно. Вы, земляне, говорите что дети жестоки, так вот герианские дети не лучше земных.
Да, он это знал, видел в обрывках ее воспоминаний: издевки и оскорбления, тычки и удары. И беспомощную веру — что Мара умрет, и ее смерть не будет иметь никакого значения.
— Да. Я помню.
— С мертвыми ветвями обращаются как с мусором, — бесстрастно продолжила Мара, не сводя глаз с девчонки на экране. — Смотрят свысока. — Потом она повернула голову к Эйну и добавила. — А на выбраковку не смотрят вовсе. Выбраковка перестает существовать.
Он не знал почему, но эти ее последние слова — из всего, что он узнал о жизни девчонки — были хуже всего.
— У выбраковки, — продолжила Мара. — Уже нет имен. Только номера. Никто ничего не спрашивает, не отвечает на их вопросы, не объясняет. Они знают только, что умрут. И что их смерть ничего не значит. Леннер просидел в одиночестве меньше двух недель. Выбраковка живет так уже несколько лет. Теперь ей кто-то ответил. Кто-то заговорил с ней. Кто-то увидел ее. Думаешь, она сможет от этого отказаться? Просто развернуться и уйти?