— Я бы даже согласился, но я всем нравлюсь здесь, — фыркнул тот. — Тебе больше всех. И тебе я больше всех нужен. Свободный и готовый помочь. В конце концов, я дал тебе ларрал. Мы практически родные друг другу.
— Только я не снимаю с людей кожу и не делаю из нее куртки, — напомнил ему Эйн.
— Много упускаешь, это отличное хобби. Очень… терапевтический процесс.
Ойлер зашел внутрь, и поколебавшись, Эйн последовал за ним.
На складе было прохладно, пахло пылью и виртуальные лампы загорались автоматически.
И потому Эйн увидел сразу.
В прозрачном перевозочном боксе, словно диковинная зверушка, между контейнерами со стандартной маркировкой оружия и оборудования, сидела мелкая голая девчонка. Герианка.
Смотрела на него спокойными, усталыми глазами старухи и молчала.
На лице у нее — там, где у дев крепилась маска — были уродливые шрамы. Свежие на вид, жуткие.
Мелкой герианке было не больше десяти лет.
Глава 57
Герианка не закричала. Повернулась к ним всем телом, разглядывая с равнодушной усталостью. Взгляд у нее был слишком взрослый.
Эйн вдохнул, выдохнул — хотелось зарядить по замку из игольника и выпустить ее, и накатывала волнами злоба на то, что ребенка держат в клетке, как безмозглую зверушку. Даже одежды не дали, суки.
Но он не был идиотом и не собирался действовать, не разобравшись. Он ничего не знал: ни кто это в клетке. Ни почему она в клетке.
— Приятель Эйн, — Ойлер рассмеялся, одобрительно и счастливо, — ты приятно удивляешь.
— Всегда, — угрюмо отозвался Эйн, повернулся к нему, потянулся к игольнику, с намеком, но убрал руку в последний момент. Ублюдок даже не напрягся, похоже, чувствовал себя в полной безопасности. А может, просто верил, что все равно успеет отреагировать первым. Справедливо, в общем-то.
— Никаких криков, никаких обвинений, — продолжил Ойлер, улыбнулся и помахал герианке в клетке. — Перед тобой несчастный ребенок взаперти, а тебе наплевать, — и добавил, смакуя каждую букву. — Хо-ро-шо.
— Я понятия не имею, кто она, — заставляя себя говорить спокойно, ответил Эйн. Сдерживаться было нелегко. Злило, что ему рассказал Ойлер, а не Мара, что никто не упомянул раньше про ребенка в клетке, и отравой растекались сомнения: если герианцы молчали об этом, что еще могли скрывать?
— Верно, — согласился Ойлер. — Но ведь не это важно. Намного важнее, что все эти милые герианские девы, с которыми так близок — все они промолчали. Не сказали такую важную вещь. И только я открыл тебе правду.
Эйн усмехнулся ему в ответ — криво и паскудно:
— Ага, ты настоящий герой. Вот только одна проблема, Ойлер. Я думаю не только о том, что мне рассказывают. Но и зачем мне рассказывают. Ты притащил меня сюда, раскрыл секрет герианок. И больше всего мне интересно: чего ты добиваешься?