Удобный момент, как оказалось.
Зайн со свистом выдохнул, будто собрался весь, а потом Эйн услышал отвратительный хруст и не поверил своим глазам.
Ублюдок сломал себе палец и вырвал руку из браслета силовых кандалов. Одним резким, расчетливым движением.
И Эйн как в замедленной съемке увидел то, что произошло дальше.
Он бы не успел увернуться, не так близко, и жить ему оставалось ровно один удар.
Зайн не ударил, впился ногтями в собственную шею под подбородком и рванул, выдирая кусок кожи.
Кровь брызнула Эйну на лицо — черная и отвратительно теплая.
Зайн улыбнулся, широко и страшно и бросил под ноги узкий металлический треугольник горлового импланта, того самого, который позволял ему понимать человеческую речь и говорить на любом из земных языков.
А потом выдавил несколько слов по-гериански.
И Эйн даже без переводчика понял, в какой оказался заднице.
— Бляста!
Он двинул Зайну по морде, кое-как перестегнул наручник, затянув его на сей раз намного туже, и рванул из кармана упаковку медицинской пены. Хорошо хоть хватило мозгов взять ее с собой.
Он встряхнул баллончик, выдавил пену на рану Зайна — пена шипела и вместо розового окрашивалась в черный, но по крайней мере, можно было не волноваться, что безмозглый ублюдок истечет кровью.
Хотелось съездить мудаку по морде еще раз, но даже на это не было времени. Нужно было срочно придумать, что делать дальше.
Их с Марой план строился на том, что Зайн и сам будет уверен: он все рассказал Сопротивлению. Наркотик просто вызвал бы у него провал в памяти.
А теперь Зайн точно знал, что никому ничего не расскажет. Потому что не поймет ни одного земного вопроса, и уж тем более не ответит.
Даже во время войны переводчиков с герианского на земной существовало совсем немного. Всего несколько государственных экземпляров, да и те были у разведки. Теперь их стало и вовсе не достать.
Нужно было найти выход до того, как вернулись бы Леннер и остальные, но мысли крутились по кругу. Одним бесконечным бляста-бляста-бляста!
Эйн был один на один с герианцем и понятия не имел, что делать.
А потом он вдруг почувствовал Мару ближе. Как будто что-то сдвинулось, и она — где-то у него в сознании — сделала шаг навстречу.
Ее голос прозвучал в голове:
«Габриэль. Что-то случилось?»
Он был слегка обеспокоенный, серый и прохладный этот голос — в прямом смысле, Эйн воспринимал его как цвет и ощущение, почти как прикосновение.
— Этот ублюдок вырвал имплант-переводчик.
Он ответил вслух, и Зайн посмотрел на него с подозрением.
— Я не смогу его допрашивать.
«Я понимаю», — она не паниковала, и укол беспокойства, который Эйн уловил в ее мыслях был не более, чем отголоском. «Не нужно его допрашивать. Только убедить, что ты на это способен. Включи свой компьютер, запусти запись голоса и открой герианскую клавиатуру. Я скажу, какие символы нажимать. Он будет думать, что у вас есть переводчик».