Галлара сказал это как нечто само собой разумеющееся, обыденное — будто не был врагом. И это сбивало.
— Высплюсь, когда вы свалите на свою Илирию, — прямо ответил ему Эйн.
— Слова ребенка, — Галлара улыбнулся, будто что-то его позабавило. — Илирия, Герия… Земля больше не принадлежит себе, как бы ты ни прятался под одеяло от реальности. Твою планету никогда не оставят в покое. Вы можете поддержать их, или нас. Разница невелика. Везде все решает сила, разница только в том, что илирианцы сильнее.
— Герия ушла, если ты не знал, — напомнил ему Эйн.
— А разве это не Герия у тебя за плечом, человек? — Галлара кивнул на Мару, улыбнулся лениво и снисходительно. — Их бойцы ушли, чтобы вернуться, когда мы выкосим вас. Потому что понимают главное: вы обуза. Ваша планета прекрасна — бедна на ресурсы, но удачно расположена, отличные пейзажи и хорошая вода. И только один недостаток.
— Люди, — вместо него сказал Эйн.
— Нет, — отозвался Галлара. — То, что вы с собой сделали. Вы могли быть, как мы. Или как герианцы. Вы могли быть лучшей версией себя.
— Вместо лучшей, мы решили стать счастливой, — резко сказал ему Эйн, и как же его достали уроды, которые все мечтали сделать землян сильнее, не понимая, что есть и другие достоинства.
— Но не стали. Чтобы быть счастливым тоже нужна сила.
— Отлично вам мозги промывают, — Эйн усмехнулся ему в лицо. — Сила-сила-сила, как битая запись. Но, знаешь, я человек простой, мне для счастья хватит сущей мелочи, чтобы вы, уроды, оставили людей в покое.
Галлара рассмеялся, тихо и беззаботно, и в тот момент снова чем-то неуловимо напомнил Ойлера:
— Но другие люди не хотят. Хэнк, — он кивнул на труп на полу, — нашел нас сам, сам предложил помощь в обмен на ларралы. Он был лучше многих из вас. Ты зря убил его, он мне нравился.
— Я его не убивал, считай, он умер от любви. И что насчет остальных? Тех, кому вы вживили чипы контроля? Кого поубивали в атаке на Управление. Они тоже вас просили?
Галлара шагнул вперед, двигался он с той же легкой, показушной грацией, что и Ойлер. И Эйн подумал — то, что ноги ублюдка, его тело кроме руки выглядело, как человеческое, ведь не означало, что оно таким и было. Поставить металлическую начинку ему могли и под плоть.
— Они умерли счастливее вас всех. Чип распространяли как наркотик. Он берет тело под контроль, но стимулирует центры удовольствия. Говоришь, вы хотите быть счастливой версией себя? Мы можем помочь. Большинство из вас только на это и годится.
Он злил, бесил до красной пелены, тем, как легко, как походя говорил о сломанных жизнях, о чужих смертях. О тысячах несчастных ублюдков, которые настолько опустились после войны, что готовы были уцепиться за наркотики, за что угодно, лишь бы поймать кайф.