— Еще, — сказала она. — Сильнее.
Он подчинился, начал двигаться, наращивая темп, чувствуя, как тело Мары вздрагивает от каждого толчка. Как она стонет и извивается под ним.
Эйн ласкал ее между ног, гладил клитор, и двигался все быстрее. Чувствовал, как когти впиваются в его спину, как вскрикивает Мара, как сжимается — и смотрел на ее лицо. Глаза в глаза.
— Габриэль… я сейчас… я…
— Вместе, — шепнул он ей, укусил в шею, где заполошенно бился пульс, и почувствовал, как вдоль позвоночника проскакивают электрические разряды удовольствия. Больше не было сил сдерживаться. Больше не нужно было сдерживаться.
Мара под ним выгнулась, закричала. Ее удовольствие накатило волной, смешалось с его собственным, и Эйн отпустил себя. Оргазм был как ослепительная вспышка, как белый свет под веками. Как волна, которая захлестнула с головой, и после не осталось ничего.
Он приходил в себя долго, просто лежал, наслаждался теплом, и мысли — какие-то далекие, неважные, текли медленно и лениво. Мара перебирала его волосы, думала о том, как ей нравится их трогать. И больше ни о чем.
Мир и его проблемы остались где-то за пределами этой крохотной квартирки, и, если бы Эйн мог остановить время, он бы сделал это не задумываясь.
— Знаешь, если нас прервет Леннер, — тихо признал он, — я его пристрелю.
Было легко — все тело казалось невесомым, и боль отступила. Тоже была неважной и далекой.
— Я тоже, — так же шепотом отозвалась Мара. Провела пальцем по его брови, приятно и щекотно. — Могу убить его ради тебя. Кого угодно готова убить ради тебя.
— Давай сегодня обойдемся без убийств, — он усмехнулся, потянулся поцеловать ее снова. И застонал, когда в воздухе возник экран коннекта. — Бляста, могли бы хоть час еще подождать.
Он включил звук, но свою камеру оставил неактивной. Одеваться не хотелось. И делать что-то тоже, и все же Эйн чувствовал себя лучше. Намного лучше.
Лицо Рьярры возникло на виртуальном экране. Она хмурилась:
— Мальчик, мне некогда играть в игры. Включи видео.
Даже она в тот момент не вызывала… ничего. Эйн смотрел на нее и не боялся. Не ненавидел.
— Обойдешься, — сказал он ей. Потянулся к брошенной одежде. Следы ударов болели сильнее, когда он двигался, но Эйн поймал себя на том, что ему нравится эта боль. Она напоминала, что все случилось взаправду. Удовольствие, подчинение, и нежность Мары, которая обволакивала его и просачивалась внутрь.
— Есть новости? — спросил он, и Рьярра нахмурилась сильнее:
— Если бы были новости, я начала бы с них, — потом она усмехнулась и добавила. — Ты стесняешься меня? Зря. Я видела тебя любым.