— Допросить их.
Ублюдку это нравилось. Он любил делать больно. Особенно герианцам. Но теперь, когда те улетели, похоже, Леннер решил и на людей переключиться.
— Знаешь, давай-ка я возьму ребят, и прогуляюсь к ним. Потолкую немного. Как выясню все, позову тебя.
Эйн без проблем представлял, как именно Леннер будет «выяснять», и его от этого мутило. А ведь была же сыворотка правды. На герианцев она не действовала, а на людей — вполне. Можно было обойтись без пыток.
— Сам не допрашивай, — сказал ему Эйн. — Позови меня, я займусь этим сам.
— Ты же не любишь марать руки, Гэйб. И вдруг такое рвение.
— Не люблю, но умею. И я просто тебе не доверяю. Так что позвони. Ойлер пока займется поиском других илирианцев на планете.
А Рьярра и остальные постараются вычислить возможные Точки Перехода. Откуда-то же илирианцы планировали напасть.
Эйн и сам примерно понимал, где удобнее было ставить врата — точно не в глуши. Потому что системы орбитального наблюдения сразу бы засекли вторжение, и пришлось бы захватчикам отбиваться от ракетных залпов. Вряд ли в защищенных районах города — там герианцы бы просто заметили новую подозрительную постройку. А вот разрушенные кварталы подходили просто идеально. То, что осталось от зданий, образовывало причудливый лабиринт.
Было время, Меррик приглядывался к тем местам — жить там, устроить несколько убежищ, но потом отказался от этой затеи. Слишком пристально герианцы следили за теми, кто покидал руины. Да и с мелкими бандами и наркоманами возиться не хотелось.
— Тогда пойду займусь делом, бесстрашный мой лидер, — Леннер отвесил издевательский поклон Маре, но не ушел. Замер, глядя на нее в упор. — Знаешь, а я ведь так и не услышал подробную историю, откуда ты такая взялась.
— Я на нашей, — она выделила это «нашей» голосом, ледяными нотками, острыми, как ножи, — стороне. Это все, что тебе нужно знать.
— Правда? Ну, как скажешь. Кстати, а у тебя есть дочка?
Эйн почувствовал, как по спине прошелся противный холодок страха. Если Леннер заговорил про дочку, дело было совсем плохо.
Мара смотрела в ответ не мигая:
— Нет. У меня нет дочери. И не будет. Я… — она чуть не сказала «мертвая ветвь», и исправилась только в последний момент, — стерильна.
Леннер отступил на шаг и кивнул, усмехнувшись:
— Я даже не знаю, пожалеть тебя или позавидывать. Бывай, Гэйб, я позвоню. А ты отдохни пока со своей красоткой. Твой стимулятор, похоже, вот-вот выветрится.
Эйн закрыл за ним дверь, с наслаждением щелкнул вторым замком, и подумал, что вся его жизнь стала бесконечной чередой стимуляторов, которые слишком быстро выветривались.