Она нахмурилась, и Эйн уловил отголосок ее сомнения.
— Все получится, — с нажимом сказал он. — Да, илирианцы контролируют людей, но, если присмотреться, можно понять, что что-то не так. Даже ты подозревала тех ублюдков из Котлована. При близком знакомстве, они бы точно себя выдали. Если бы кто-то начал себя странно вести в Сопротивлении, остальные бы поняли. И точно не смолчали бы.
По крайней мере, он на это надеялся.
— Тебе виднее, Габриэль. Я плохо понимаю людей.
— Ты отлично понимаешь меня, — он усмехнулся. — Мара, мы справимся. Понимаешь? Любая война должна начинаться с этого. Ты должна верить мне, что мы справимся.
— Меня учили начинать войну не с веры, — она оторвалась от полетной трассы, посмотрела на него. — С просчета рисков, наилучшего способа действовать. Со сбора информации и ресурсов. Вера на Герии не имеет большого значения. Воля, сила, решимость действовать, способность находить выход. Но не вера. Как вы это делаете? Когда разум говорит вам, что надежды нет и победить невозможно, как вы продолжаете верить?
Она держалась так спокойно, даже чувства скрывала, и только пальцы вцепившиеся в край панели управление, напряженные до боли, ее выдавали.
Эйн и сам не понимал, почему такая крохотная, незначительная деталь имела для него значение — то, что Маре не все равно, что она пыталась понять людей.
— Не знаю, — сказал он. — Может, потому что мы еще живы. И думаем: приберегу безнадегу на последний выдох. Иначе какой смысл вообще дышать?
Мара помолчала:
— Я не умею верить, Габриэль. Но, если тебе это нужно, я постараюсь. И постараюсь, чтобы твой последний выдох наступил намного позже моего.
После этого она будто встряхнулась, снова укрыла свои чувства за стеной и спросила:
— Что насчет людей в Котловане? Думаю, большинство из них погибли при атаке, но можно попытаться найти остальных. Кто-то должен их контролировать.
— Ойлер наверняка знает, — Эйн тоже уцепился за возможность сменить тему. — Надо расспросить его хорошенько.
— Или он знает, как вычислить того, кто управляет людьми. Но Ойлер может солгать.
Да, Эйн это понимал. И думал — что Рьярра предложила отличный выход. Временную метку.
Он все еще не хотел ей доверять. Стальная Сука обещала помогать ему, и что намного важнее — подчиняться.
— Я не хочу доверять Рьярре, — признал он.
— Это понятно, — спокойно, взвешенно заметила Мара. — Ты пострадал из-за нее, у тебя психологическая травма.
— Все еще смотришь на меня свысока? — Эйн усмехнулся. — А я думал, любовь изменит тебя к лучшему.
— Любовь не сделала меня слепой, — сухо заметила Мара.