Зайн и Рьярра, наверняка, тоже — они двинулись вперед одновременно, взяли кнуты наизготовку, закрывая Эйна собой.
Ойлер все еще лежал не шевелясь, будто сломанная кукла, только грудь едва заметно опускалась и поднималась.
Девчонки молчали, и металлические ноги одной из них при каждом шаге издавали скрежещущий, громкий звук.
Эйн наставил игольник Ойлеру в голову, посмотрел девчонкам в глаза — в жуткие, похожие на глаза насекомых линзы имплантов:
— Без глупостей, или я снесу ему башку.
Он бы с удовольствием это сделал. А потом выстрелил бы еще несколько раз, контрольными. Просто на всякий случай: если ублюдок додумался как-нибудь с фантазией защитить свои набитые имплантами мозги.
— Мы пришли к папе. Нужно помочь папе.
Девчонки говорили в унисон, будто одно существо, голос в голос.
— Отпусти… — начала одна, а вторая закончила:
— … его.
Ойлер, конечно, не был им папой. И обе они явно давно спятили. Скорее всего, от того, что с ними сотворили.
Эйну их было почти жаль, но не настолько, чтобы подставиться:
— Назад.
Рьярра и Зайн не вмешивались, но и кнуты не убирали. Девчонки отступили на шаг, склонили головы с любопытством — одновременно. Эйну даже показалось, что это одна программа управляет ими как марионетками.
— Если ты убьешь папу, — это они сказали вместе.
— Мы убьем, — это продолжила первая, и вторая закончила за нее снова:
— … тебя.
Ойлер застонал, потянулся металлической рукой к груди, обожженные края раны еще дымились, поморщился:
— Тише, девочки. Сидеть.
Они действительно сели, как собаки. Прямо на заваленный осколками пластика грязный пол.
— Как грубо, — Ойлер растянул губы в улыбке, — Угрожать детям смертью отца.
— Я сейчас вышибу тебе мозги, больной ты урод, — угрюмо пообещал ему Эйн.
Девчонки напряглись, подались вперед — двигались они странно, было в них что-то нечеловеческое. Как в тех рабочих из Котлована, которых Эйн с Марой видели утром.
— Не думай обо мне, приятель Эйн. Думай о нас. Как только я умру, мы все сделаем «бум», — Ойлер улыбнулся, и щелкнул пальцами снова.
Эйн услышал короткий механический сигнал, потом была пауза и сигнал повторился. Во лбу одной из девчонок мигала красная, светящаяся точка.
Отмороженный ублюдок совсем не боялся за себя. И за своих «дочек», но это как раз не удивляло.
— Вам пора, — сказал ему Ойлер. — Вам всем срочно надо бежать. Иначе через три минуты бомба взорвется сама собой.
Эйн бросил быстрый взгляд на Зайна, на Рьярру.
— Ты блефуешь.
Ойлер улыбнулся, демонстрируя клыки:
— Правда? Я же мастер дурацких планов. Взорвать себя и тебя… не худший вариант. И пусть выживает сильнейший. Это будешь не ты.