Его сдерживало только присутствие Мары.
— Продолжайте, эллар, — она легко, невесомо погладила Эйна по волосам. Идиотский, унизительный жест, но злиться не получалось. Прикосновение было приятным. Даже в такой ситуации.
— Я не сказал, что Меррик был связан с илирианцами. Я узнал, что они охотятся за той же информацией, что и мы. Они хотят получить его последнюю передачу.
— Вы понимаете, в чем сейчас признались? — ровно, абсолютно бесстрастно спросила Мара.
Эйну тоже хотелось бы это знать.
— Да, — спокойно признал Зайн. — Я нарушил устав и после отстранения занялся собственным расследованием.
И чем ему это грозило? Может быть, тюрьма или хотя бы ссылка обратно на Герию?
— И ты так легко признаешься в этом? — Эйн скептически скривился, пытаясь понять в чем подвох.
— Я делаю то, что должен. Предателю не понять.
Эйн бы ему высказал за «предателя», объяснил бы подробно и в красках, если бы имел право выдать себя.
— Вы сами на грани неподчинения приказу, — резко заметила Мара. — Если об этом станет известно, Императрица никогда не вернет вам кнут.
— Если бы я остался сидеть и ничего не делал, я не заслуживал бы свой кнут, — просто ответил он.
Эйн ненавидел его в тот момент — ненавидел за то, что слишком легко мог представить себя на его месте. Да, если бы его самого отстранили, он не остался бы в стороне.
Он вообще без проблем мог представить себя герианцем. Теперь, когда узнал о них больше — когда увидел мир глазами Мары, и разделил с ней воспоминания. Да, родись Эйн на Герии, он так же защищал бы Империю, как теперь защищал Землю — закрывая глаза на недостатки и пытаясь сохранить то, что считал важным.
Он бы не знал, не понимал бы главного: герианцы были не правы.
Они ошибались в главном.
— Я знаю, что вы не выдадите меня, — добавил Зайн. — У нас общие цели, и вы готовы нарушать Устав, чтобы их добиться.
Наверное, он говорил о ситуации с Ойлером. В конце концов, Мара не послушала Рьярру, когда та советовала ей не трогать илирианцев.
— Я не нарушаю Устав. Я использую его недоработки, чтобы действовать, — холодно отозвалась она.
— Значит, я ошибся.
Он не боялся ее. Откуда-то знал, что Мара уступит, или же Зайну было наплевать, но Эйн смотрел на него, и даже завидовал вот этой способности спокойно и не рассуждая, действовать так, как считаешь нужным.
Мара хмурилась, беспокойно перебирала пальцами волосы Эйна, и делала выбор. Ее мысли оставались за стеной, но сам этот момент — колебания, принятия решения ощущался очень отчетливо.
— Хорошо. Пока вы можете продолжать свое расследование. Я не стану вмешиваться. Что вы узнали?