Как же неудобно, что тот был в маске.
Зайн смотрел в ответ абсолютно спокойно и равнодушно, как сильный на слабого. Видимо, это был его режим по умолчанию.
Мара едва ощутимо сжала пальцы, предупреждая без слов, но осаживать вслух не стала. И уже это было с ее стороны поддержкой — она показывала, что Эйн имеет право спрашивать.
— Кто угодно, — спокойно отозвался Зайн. — Свои? Или кто-то из городских банд. Сопротивление многим невыгодно.
— Или предатель из ваших, — предположил Эйн, не сводя с него взгляда. — Кто-то, кто знал, что он пытается выйти на связь, и у кого на Сопротивление были свои планы.
— У герианца — даже предателя — не могло быть точной информации о Меррике. Герианец не выследил бы его.
Да, разве что кто-то у кого уже были все ниточки, все пароли и явки.
— Поэтому вы здесь, эллар? — спокойно спросила Мара. — Появились новые сведения?
— Нет. Мы исследовали место, где был убит Меррик. Есть предположение, что перед смертью он пытался отправить какие-то данные. Но какие и кому мы не смогли вычислить.
— Я знаю. Это было в вашем отчете.
— Недавно активизировался сетевой сегмент, который может быть с ним связан.
Он говорил о «призраке», том самом, копия которого теперь была на личном компе Эйна. Но как герианцы вообще его отследили? И что такого важного было в этих данных, что Зайн о них заговорил? Даже к Маре прибежал.
Хотя, почему «даже»? Зайн мог просто делать свою работу в надежде вернуть статус.
— И вы думаете, что в сетевом сегменте хранится его последняя передача?
— Это возможно.
— Мы можем получить доступ? — спокойно уточнила она.
— К самой информации — да, со временем. Технический отдел работает над этим.
— Но вы здесь из-за другого, — заметила Мара. — То, о чем вы рассказали, можно было передать официально.
— Я здесь из-за илирианцев.
Эйн напрягся, потому что не понимал, с чего вдруг Зайн перескочил на маньяков, которые мечтали всей Герии приделать механические руки и ноги? Илирианцы не имели к Земле никакого отношения. Ойлер — даже если он и был одним из них — не в счет.
— Меррик был землянином, — вмешался Эйн. — Он даже не знал о них.
Зайн напрягся, беспокойно царапнул подлокотники острыми ногтями. Треугольные кончики матово отливали металлом.
— Ты сам хотел, чтобы я остался и высказался, — хмуро напомнил ему Эйн. — Вот тебе мнение изнутри.
— Ты не дал мне договорить, — Зайн подался назад, плавно, обманчиво неспешно. Он умел делать совершенно обыденные вещи так, что изнутри все равно продирало холодком. Эйн слишком хорошо помнил, как быстро, как эффективно герианский ублюдок мог убивать.