— Я вижу, — Мара села напротив, положила руки на подлокотники. Идеально прямая, невозмутимая.
— У нас так принято, — соврал Эйн, чувствуя себя лишним. Он помнил о том, что она говорила в прошлый раз, опустился на колени без лишних вопросов и понуканий, хотя это все еще было мерзко. И коробило так же.
Нелепый контейнер с едой жег руки.
А коробки из службы доставки, которую Мара обычно оставляла для Эйна на сей раз не было. Ничего удивительного в общем-то. Зайн бы заподозрил неладное, если бы увидел человеческую еду.
— Можешь оставить на столе.
Это был предлог встать с колен не хуже любого другого, и Эйн им воспользовался.
Мара ничего ему не сказала, полностью переключилась на Зайна:
— Вы можете говорить при человеке?
— Пусть останется. Речь пойдет о Сопротивлении, его знания могут пригодиться.
Она едва заметно нахмурилась:
— Если речь о Сопротивлении, почему вы пришли ко мне домой, а не сообщили по официальным каналам?
Они оба сидели идеально ровно, неподвижно, и казались похожими как брат и сестра.
— После нападения, я не уверен в их надежности.
Мара кивнула, принимая его слова, указала на пол у своих ног:
— Сядь.
Это не был вопрос или просьба. В присутствии герианцев она Эйну приказывала.
Он не стал лезть на рожон, спорить или показывать характер. Опустился на пол, устроился поудобнее, вытянув ноги вперед. Снова потянуло в сон. Мара положила ладонь Эйну на затылок, будто собаку успокаивала. Или любовника утешала — намного приятнее было думать так, тем более, что уходить он все равно не собирался. Если Зайн хотел выдать какую-нибудь важную информацию, стоило ради этого потерпеть.
— Что именно вы узнали о Сопротивлении?
— Это связано с их лидером Мерриком, — спокойно, бесстрастно отозвался Зайн. Вот только смотрел он в тот момент не на Мару, а на Эйна. Он наверняка отслеживал реакцию, пытался «прочесть». И у ублюдка, мать его, почти получилось.
Если бы не рука Мары в волосах, если бы не впившиеся в кожу ногти, Эйн бы себя выдал.
— На него ведь охотился ваш отряд, эллар?
Эйн никогда не задумывался о том, кто именно убил Меррика. В конце концов, какая разница, это мог быть любой герианец. Рядовой боец, патрульный, снайпер на крыше соседнего комплекса.
Но оказалось, разница была. И Эйн поймал себя на мысли: «Надо было выколоть тебе оба глаза, мразь. Надо было изувечить тебя, растереть в пыль, в ничто».
— Его убили до нас.
Мара кивнула, а Эйн почувствовал, как похолодело внутри. Она не удивлялась. Она знала и молчала. Не сочла нужным потратить пару секунд, и объяснить: кстати, Габриэль, это не мы. До Меррика добрался кто-то еще.