— Порой я улавливаю твои мысли обо мне. Ты стараешься вести себя независимо, Габриэль, злишься на меня, но хочешь обычного мужского счастья. Чтобы я управляла тобой и твоим удовольствием. Тебе нравится подчиняться мне. Это естественно, потому что ты мужчина.
Она искренне верила в то, что говорила. А Эйн слушал весь этот герианский бред и даже не знал, что ответить.
— То, что мне хочется полежать связанным в койке еще не значит, что я дам собой управлять!
Мара явно не понимала, потому что ее научили мыслить иначе. Она не злилась, просто смотрела на Эйна и искренне считала, что его фантазии что-то там значат.
А он никак не мог поверить, что разговор, который начался с «ты меня бесишь, я тебе не дам» мутировал в это. Но, наверное, такие точки стоило расставлять по местам сразу.
— Слушай, давай я тебе объясню, как все на самом деле, — Эйн, наконец, закончил вызволять Мару из капсулы и подал ей руку, помогая выбраться.
Мара оперлась на него, пошатнулась, но устояла, а он почувствовал иррациональный укол гордости, что оказался ей нужен. Сейчас и раньше, когда привез ее в клинику.
Мара посмотрела ему в глаза спокойно и серьезно, но внутренне… Эйн не был уверен, но кажется, что-то ее позабавило:
— Объясни.
— Да, мне нравится фантазировать о том, чтобы ты меня связала. И вообще фантазировать о самом разном. И в постели — в постели, понимаешь? — мне нравится… ну да, подчиняться. Это не значит, что я хочу дать тебе управлять моей жизнью или командовать. Спасибо, обойдусь.
— Почему? Это проще, — Мара спокойно пожала плечами и пояснила. — Я действительно умею принимать решения. Для меня это естественно.
— Проще не всегда значит правильнее. И если все действительно проще, почему ты сама так рвешься управлять?
Она пожала плечами:
— Я не рвусь. Я делаю то, что хорошо умею и выполняю свой долг. Управляю теми, кто обязан мне служить, и подчиняюсь Льенне. Ты такой же. Ты служил Меррику, теперь стоишь во главе Сопротивления. Ты разный в зависимости от ситуации. Когда ты со мной тебе нравится подчиняться.
— Я во главе Сопротивления потому, что сейчас некого поставить кроме меня. Иначе я не стал бы всех подставлять и свалил бы подальше. И единственный твой приказ, который я и правда выполню с удовольствием, это «раздевайся».
Она посмотрела внимательно и жарко, взгляд был как прикосновение, и Эйн напомнил:
— В смысле, выполнил бы, если бы ты не выбесила меня так сильно. Сама виновата.
— Я сожалею, — теперь она точно веселилась. Эйн был в этом уверен.
Они вышли из отсека с капсулами — в коридоре снова было тихо и пусто. Мара поговорила с герианцем-врачом, и подошла к Эйну: