Пришлось уворачиваться, снова нырять в пелену дыма, уходя из-под обстрела. Нападавшего Эйн не видел, только догадывался по направлению зарядов. Те серебристыми всполохами вспарывали серую завесу, иногда вспышки оказывались совсем близко.
Где, бляста, носит тех герианок? Могли бы и помочь.
Если живы, конечно.
Сквозь пелену дыма Эйн в последний момент заметил тень, заставил скайлер резко затормозить. Едва не вписался в темную каменную плиту, которую не заметил раньше — видимость была отвратительная. За спиной раздался тихий свист — рассекали воздух металлические крылья.
Эйн позвал эмпатией — дотянулся на самом пределе собственных сил. И выиграл время вывернуться из западни — облетел каменную плиту, чтобы скомандовать Ойлеру:
— Давай!
Он надеялся, что тот поймет. И времени объяснять совсем не было. Только рявкнуть:
— Я его приведу!
Ойлер одним легким прыжком слетел с флаера, перескочил на плиту, уцепился металлическими когтями за черный камень. Застыл на месте.
Эйн выжал из флаера все, что мог, стрелой помчался назад, туда, где слышал приближение илирианца. От эмпатии виски ломило, серая пелена колыхалась перед глазами. Мелькнула тень справа, и не было времени гадать, кто это.
Эйн резко помчался прочь.
Сердце колотилось, адреналин кипел внутри и подстегивал: ну, давай! Давай, тварь, кто кого!
Давай, вот же он я! Только догони!
Фигура илирианца возникла из серого марева, как монстр в кошмаре — появилась, будто мираж.
Эйн выругался, выстрелил не раздумывая. Пригнулся инстинктивно, и только потому выжил.
Почувствовал короткое ледяное прикосновение металла к шее — короткое и мимолетное. А потом илирианец пролетел мимо. У него были быстрые, маневренные крылья. Импланты. Куча усилителей.
Но он все равно не успел среагировать. Вписался в каменную плиту, и Эйн с удовлетворением услышал, как крошится камень.
Крылатый илирианец не пострадал. Был слишком прочным, чтобы сдохнуть так глупо. Он раскрошил камень собой.
И, наверное, готов был продолжить преследование.
Не повезло ему. Ойлер спикировал на него сверху, перескочил играючи по вертикальной поверхности. Так мог бы перепрыгнуть со ступеньки на ступеньку.
Эйн развернулся в воздухе. Успел увидеть — как Ойлер схватил илирианца за голову, впечатал затылком в камень. Снова и снова.
А потом размахнулся и всадил руку противнику в грудь. Раздался отвратительный влажный звук — похоже, сердце у того ублюдка оставалось живое. Не ларрал.
Илирианец конвульсивно дернулся и затих. Ойлер выдернул окровавленную руку из его груди, меж пальцев свисали обрывки плоти, провода и осколки чего-то металлического.