Как далеко стреляет.
Эйн все равно рискнул, чуть сбросил скорость, подпуская их ближе, а потом рванул флаер вниз, к завесе дыма внизу.
На таком расстоянии он не чувствовал сознание илирианцев. Не мог определить — какого типа эти конкретные ублюдки. Из тех, на кого действует эмпатия? Или нет?
В крови кипел адреналин, чувства обострились до предела. Свистел ветер в ушах, скайлер казался продолжением тела. Мощная и послушная машина.
Один из илирианцев устремился следом.
Девы, которых дала Эйну Льенна, разделились, резко увели собственные полетники в стороны. Оставшимся противникам тоже пришлось разделиться. Эйн не видел их, и ничем не мог им помочь. Он выжимал все из собственного скайлера, резко вывернул руль над колыхающейся пеленой дыма. Взметнулись вверх клубы, окутывая их с Ойлером, поднимаясь выше… прямо в лицо летящего следом илирианца.
Эйн потянулся эмпатией — сплел ее в зов, и одновременно с тем выстрелил из орудий скайлера, почувствовал, как полетник тряхнуло отдачей.
Илирианец задержался на мгновение — эмпатия на него действовала, пусть слабо — но этого не хватило. Ублюдок успел вывернуться, выстрел угодил ему в бок, проделал уродливую оплавленную дыру, но не убил.
Эйн рванулся в сторону, крутанул флаер на месте, и использовал эмпатию снова, вложил столько сил, сколько мог в единый импульс.
Илирианец успел вскинуть руку-ларрал, центр ладони вспыхнул — оружие, в ладонь был встроен игольник! — и заряд едва не снес Эйну голову.
Ойлер в последний момент вывернул руль сам, уводя их обоих из-под огня.
И в тот же миг подействовала эмпатия.
Илирианец застыл, завис безвольно в воздухе.
— Сейчас! — рявкнул Эйн, перекрикивая свист ветра в ушах.
Ойлер не ответил, вскочил с ногами на сиденье за спиной Эйна, оттолкнулся, спихивая скайлер ниже, и сам взмыл вверх.
Эйн не впервые уже ловил себя на мысли — видел порой, на что тот способен, своими глазами видел. А все равно не верилось.
Ойлер перехватил застывшего илирианца, вонзил когти ларрала ему в шею. Эйн увидел, как разошлись края раны, хлынула кровь, заливая механизмы и тонкие провода внутри.
Илирианец дернулся, судорожно взмахнул руками — инстинктивная реакция, или же он очнулся перед смертью.
И в следующий миг Ойлер оторвал ему голову. Походя, так мог бы сломать игрушку.
На все ушло меньше трех секунд.
Тело илирианца зависло в воздухе — крылья держали его автоматически.
Ойлер оттолкнулся от него, плавно перевернулся — точное, красивое в своем совершенстве движение — и на короткий миг невесомости показалось, что он умеет летать.
Эйн подал флаер к нему выше. Ойлер приземлился на заднем сиденье, стабилизировал себя, уцепившись когтями за руль. Тряхнуло так, что чудом удалось выровнять полетник. И тут же в воздухе засвистели заряды игольника — еще один илирианец был рядом. Открыл огонь на поражение.