Мара застонала, ощущение ее чувств вернулось — очень слабое и какое-то приглушенное, а потом она пришла в себя.
— Куда тебя? — чтобы не тратить время и боясь, что она отрубится снова, спросил Эйн. — Мара, я отвезу. Но мне надо знать куда.
— Льенна… Мне надо с-сказать Льенне, — она непослушными пальцами нащупала браслет личного компа, кое-как активировала экран и тот развернулся слишком широко, Эйн даже оглянулся по сторонам, опасаясь, что они привлекали внимание.
— Она найдет тебя? Пришлет за тобой людей?
«Герианцев», мысленно исправился он, хотя Мара не заметила оговорки:
— Не сюда. К Высшему Кварталу.
Ей становилось хуже, но она упрямо держала свои чувства за стеной, только присутствие привычно ощущалось на самой границе восприятия.
— Я не смогу тебя отвезти туда, меня поймают. Отдай мне боль и лети одна.
Ему на самом деле не хотелось испытывать этого снова — чужую выворачивающую агонию, раскаленную и до тошноты настоящую. Но Эйну много чего в жизни доводилось делать, далеко не всегда то, что хотелось. Он мог бы заползти куда-нибудь, пока Мара добиралась бы до своих герианцев. Перетерпел бы как-нибудь.
— Нельзя, — кое-как выдавила она. — Слишком часто.
Она пыталась найти в древе файлов контакт Льенны, сбивалась, и начинала снова, и в конце концов, когда позвонила, отключилась опять. Эйн едва удержал ее, чтобы она не свалилась снова.
Он беспомощно смотрел на серебристые стрелки исходящего вызова, и думал о том, что скажет Льенне Элере. Сможет ли вообще относиться к ней как к обычной посторонней герианке, после того, как видел ее глазами Мары.
Льенна ответила почти сразу — ее невозмутимое лицо, будто с плаката возникло на виртуальном экране. Красивое, спокойное и не по-человечески неподвижное. Она увидела Эйна с Марой на руках, помрачнела — кажется, только герианки так умели: вроде бы и бровью не дернула, а вдоль позвоночника все равно словно лезвием провели.
— Габриэль Эйн. Что произошло?
По крайней мере она не начала кричать на него сразу и грозиться пустить на фарш.
— На нас напали, Мара ранена. Ей нужен медик, но я боюсь соваться в Высший Квартал, а сама она не долетит. Пришли за ней патруль, — рассказывать Льенне полную версию не имело смысла, и Эйн не стал тратить время.
— Как сильно она ранена? — Льенна не паниковала, не скатывалась на угрозы — и беспокойство, искреннее беспокойство, которое Эйн в ней видел, он различал только потому что знал ее. Не мог отделаться от этого ощущения — чужого, но невероятно сильного.
— Я не знаю. Повреждения внутренние. Помощь нужна как можно скорее.