Но он послушно помог Ойлеру забраться на заднее сиденье, закрепил страховочными ремнями.
А вот Зайн и Салея замешкались, и то, что они медлили даже в такой ситуации, когда нужно было выбираться и срочно, говорило Эйну слишком многое.
— Слушай, — устало сказал он. И одновременно с ним заговорил Зайн:
— Дева Телура…
— Хватит, — оборвала Мара, подобрала свой кнут и решительно проковыляла к скайлеру Салеи. — Слезай.
Эйн видел, что каждое движение делает Маре больно, и что у нее осталось совсем мало сил. И понимал, что она хочет выбраться поскорее, но не доверяет никому другому лететь. Не доверяет никому другому защищать Эйна.
При этой мысли на мгновение боль отступила и стало тепло. И Эйн подумал: ты все-таки моя. Моя до кончиков пальцев. Моя девочка и моя дева.
Она обернулась к нему, бросила быстрый взгляд — должно быть, уловила отголосок мысли — и коротко кивнула.
И вспыхнуло внутри прохладное касание ее мыслей: Мой Габриэль. Я тебя вытащу.
Салея не стала спорить, уступила скайлер Маре и сама помогла Эйну забраться на заднее сиденье.
Спокойно подошла к Зайну, и тот стиснул зубы, посмотрел прямо вперед перед собой, ничего не говоря.
— Дева Салея.
— Эллар Зайн. Простите за неудобство.
На памяти Эйна Салея впервые назвала Зайна так, не «мальчик», не как-нибудь еще.
— Давайте просто свалим отсюда и забудем обо всем, — попросил Эйн и устало уткнулся Маре в спину.
Войска Льенны отступали, помогли прикрыть Мару и остальных, когда они улетали. Несколько илирианцев и летающих химер пытались преследовать — должно быть Галлара отдал приказ — но не сумели достать.
А потом началась бомбардировка.
Галлары нигде не было видно, но Эйн не сомневался, что тот выживет. Мог чувствовать только усталое удовлетворение, глядя на то, как огненными цветами распускаются взрывы внизу.
Где-то там оставалось тело Лаури, горело вместе с базой. И Эйн вдруг подумал — достойный погребальный костер.
Потом он то уплывал в состояние дремы, то выныривал из него — видел проплывающие внизу прямоугольники продовольственных плантаций, промышленных комплексов. Отключался снова.
А когда пришел в себя окончательно, осознал, что подключен к герианской медкапсуле.
Напротив, в кресле спала Мара. Эйн чувствовал беспокойное, тревожное течение ее снов, и потянулся собственным сознанием — успокоить. Показать: эй, я теперь рядом. Мы выбрались.
И именно в тот момент стало хреново.
Показалось, что сердце споткнулось в груди. Вспыхнула боль — сразу во всем теле, и показалось, что в черепе развели костер.
Эйн судорожно вдохнул, и закричал на выдохе.