Ойлер был не в лучшем состоянии, передвигался тяжело, рука все еще висела плетью, а здоровой он прижимал рану на боку.
Эйн посмотрел на него несколько долгих мгновений и полез в ящики транспортника за стандартной аптечкой. Повезло. Где бы илирианцы ни взяли этот транспортник, все необходимое в нем было. Медицинская пена в том числе.
Эйн достал флакон, встряхнул его и бросил Ойлеру.
Тот выхватил его из воздуха — плавным, уверенным движением, и тут же согнулся неловко.
Похоже, с этими ранами даже ему было нелегко.
— Забота, приятель Эйн? Мне за себя страшно.
Он откинул крышку флакона. С тихим шипением пена легла на рану, моментально пропитываясь кровью. Из белой стала грязно-розовой, и осела тонкой пленкой.
— Вот теперь я точно не умру, — Ойлер усмехнулся.
— Какое счастье, — мрачно отозвался Эйн и двинулся в сторону пассажирского отсека. Нужно было успокоить людей.
Оружие он привычно держал под рукой, хоть и надеялся, что применять не придется. Просто за годы на боевого опыта всякого насмотрелся. Иногда люди надумывали себе всякой херни. Кидались на тех, кто пытался им помочь.
Люди в пассажирском отсеке жались друг к другу. Мужчины закрывали женщин и детей.
— Я не враг, — громко сказал Эйн. — Вы под защитой сил Сопротивления.
Конечно, они не торопились ему верить, слушали с подозрением. Но хотя бы никто не пытался напасть.
Эйн не боялся, все же это были гражданские. Да и Ойлер оставался рядом, застыл жутковатой окровавленной фигурой.
Конечно, не добавлял слова Эйна достоверности.
Несколько герианских и армейских флаеров тоже спустились вниз, к транспортнику. Остальные зависли кольцом над ним, прикрывая с воздуха.
Эйн сомневался, что илирианцы так быстро вернутся, но стоило быть настороже.
Поступил запрос на сцепление. Эйн бросил быстрый взгляд на виртуальный экран и нажал подтвердить: запрос был от Зайна.
У крупных пассажирских транспортников была стандартная система сцепления, которая позволяла создать временный переход практически со всеми моделями флаеров — что армейскими, что гражданскими. И сам сцепной коридор часто был стандартным.
Похоже, проблем даже с герианским полетником не возникло, меньше, чем через минуту Зайн был в пассажирском отсеке — привычно собранный, с непроницаемым лицом и в идеальной униформе. Бравый герианец, хоть сейчас на плакат.
Эйн рядом с ним чувствовал себя усталой развалиной, и все же рад был его видеть.
Вряд ли люди в пассажирском отсеке разделяли его чувства, но и на рожон не лезли — видели, у кого оружие.
Или же окровавленные руки Ойлера — окровавленные даже не по локоть, по плечи — не вызывали желания задавать лишние вопросы.