Металлические, напоминавшие то ли лапу дракона, то ли древнюю рыцарскую перчатку, пальцы зарывались в светлые пряди, перебирали их как золотые нити.
Ойлер напоминал мужиков из теле-роликов — вроде бы и мужественных, но отполированных до тошноты всякими стилистами. Даже кожа лоснилась — идеальная, золотистая, без единой родинки или изъяна.
Ублюдок бы мог бы зарабатывать безумные деньги, если бы подался в рекламу, и мир стал бы лучше и чище. Но деньги Ойлер зарабатывал иначе.
Еще он увлекался железом. Ноги и обе руки Ойлера заменил на армейские протезы — хищные, черные с золотом.
Над бровями и на скулах ублюдка выступали темные пластины имплантов.
Его железо тоже было красивым, напоказ: руки с железными когтями, ноги, отдаленно напоминавшие то ли лапы гепарда, то ли что-то демоническое из старомодной компьютерной игры. Каждая крохотная деталь ловила свет, и наверняка стоила безумных денег.
Эйн огляделся по сторонам — демонстративно спокойно, хотя на самом деле особого спокойствия не чувствовал. На кушетках вокруг расположились модифицированные уроды из ближайшего круга Ойлера — тоже все в железе и в кожаных передниках.
Не трудно было угадать, из чьей кожи.
Мара — связанная, но абсолютно прямая, невозмутимая и все еще в человеческом обличье сидела рядом Эйном на полу — почему-то блик-маскировку никто не отключил, хотя не могли же ее пропустить.
Эйн скользнул по ней взглядом и снова посмотрел на Ойлера:
— Обойдемся без поцелуев. Ты не в моем вкусе.
— Зато ты на моей территории, Эйн, — улыбнулся в ответ Ойлер. — Одно мое слово, и в твоем вкусе станут даже собаки.
— Я вроде бы не давал повода. Это ты пришел меня убивать. Бляста знает, зачем тебе понадобилось ссориться с Сопротивлением.
Эйну отчаянно не хватало информации: что произошло между Ойлером и Мерриком? Почему Ойлер все-таки решил оставить Эйна с Марой в живых?
— В этом и проблема, приятель мой Эйн. Сопротивление поссорилось со мной. Ваш прошлый лидер Меррик вел со мной дела. Он был мне должен, а теперь ты унаследовал от него и Сопротивление, и долги.
Это было хорошим объяснением, почти вписывалось в общую картину. Но Эйн знал, что Ойлер врет:
— Моя мама не рожала идиотов. Ты не пытался вернуть долг. Ты захотел меня убить. Через несколько недель после смерти Меррика. Но что-то заставило тебя передумать.
Ойлер отмахнулся:
— Я разозлился, а потом остыл, Эйн. Такое бывает. Ты ищешь подвох там, где его нет. А простая истина в том, что мертвый ты никому ничего не заплатишь, — он вдруг перевел взгляд на Мару, оглядел ее с ног до головы. — Какая интересная у тебя женщина. Где же ты достал такую?