Было что-то жуткое в том, как она приняла все условия сразу, не пыталась отрицать, не говорила, что это нечестно, что так не должно быть. Хотя так не должно было быть.
— Человек, — холодно сказал Нагара. — Нам с Арой надо поговорить. Вдвоем. Подожди снаружи. Возьми Линару с собой.
Эйн мог бы поспорить, но не захотел, и в глубине души радовался, что у Нагары оставалось достаточно свободной воли, чтобы злиться на него, чтобы пытаться командовать. Что он не стал послушной, безотказной куклой, как те, кого подчиняла Тана.
— Только не поубивайте друг друга, — попросил Эйн, и кивнул мелкой герианке. — Идем. Вот твой шанс поговорить с настоящим живым человеком.
Вряд ли, конечно, она хотела говорить с кем-то, кто разрушил ее семью.
Линара ему не ответила, бросила на отца и мать долгий взгляд, и направилась к выходу. Эйн последовал за ней.
Изнутри, из зала не доносилось ни звука. Стражники, которые привели Эйна с Нагарой, держались поодаль.
Линара стояла возле двери — не пыталась даже прислониться к стене, а вот Эйн сполз на пол. И потому что никак не отпускала усталость, и потому что не хотел нависать над девчонкой-герианкой.
— Мне жаль, — сказал он ей. — Правда, жаль.
Она бросила на него быстрый, настороженный взгляд, нахмурилась:
— Я редко их вижу. В Интернате ограничены сеансы связи. Нас учат, что главное Герия, и только потом семья.
Она говорила совсем как взрослая, и Эйна внутри от этого воротило. Дети не должны были быть такими. Они должны были творить глупости, злиться, плакать — не сдерживаясь. А не рассуждать, насколько права Императрица.
— Поэтому они меня здесь оставят, — добавила Линара. — Потому что я в Интернате, и меня все равно нет рядом.
Он не знал, что ей на это ответить.
— Я еще не прошла Испытание, — ровно, безразлично добавила Линара. — Меня не станут слушать.
Да, на Герии она еще не доказала свое право жить. Эйна от этого воротило.
— Я стану тебя слушать, — сказал он. Больше ничего не мог ей предложить. — Нам, похоже, пару часов здесь торчать. Пока они там ругаются. Есть время поболтать.
Он хотел бы забрать ее с собой. Он мог бы — Тана разрешила, и ни Нагара, ни его дева не смогли бы помешать.
— Я уже все сказала, человек, — Линара склонила голову на бок, изучая его с отстраненным интересом. — Нам говорили, что только у герианцев сила дев. Почему она у тебя?
Эйн усмехнулся, почувствовал, что улыбка горчит:
— По ошибке.
— Нельзя давать такую силу тем, кто не прошел Испытание, — сказала она, и явно цитировала какой-то их герианский урок.
— Меня никто и не спрашивал, — устало отозвался Эйн. — А Испытание я прошел. Урок лично от Императрицы.