— Эмпатия первых герианок по своей природе была ближе к девам любви. Стальные появилась только в третьем поколении. А сила дев любви успокаивает, помогает решать конфликты. В новой колонии именно они следили за… стабильностью населения. Они были арбитрами, поддерживали тех, кто не справлялся со стрессами.
Эйн слишком хорошо понимал, что было дальше. Догадаться было не трудно:
— И их влияние росло. Поэтому после первых основательниц места у власти снова заняли женщины. А что мужики? Не было бунтов? Неужели никто не рвался к власти?
Тана посмотрела на него равнодушно, без улыбки:
— Ты недооцениваешь нас, человеческий мальчик, и ты недооцениваешь их. Да, мужчины агрессивнее женщин, и склонны конкурировать, но ими движет не слепая жажда власти, а все те же потребности, что и всеми. Потребность чувствовать себя нужным, потребность развиваться, потребность в поддержке, в признании. Потребность защищать близких. Герия не порабощала мужчин. Герия отвела мужчинам роль, которая позволяет проявлять лучшие их качества. Роль защитника и союзника. И эта роль не хуже роли женщины, она просто другая.
— Но не правителя, — Эйн и сам не понимал, почему упрямо за это цепляется. Тем более что он сам никогда не рвался к власти. Не понимал ее и не видел в ней ничего привлекательного. Ему хватало места командира «коршунов», и он даже не задумывался о том, чтобы пролезть в генералы.
Просто… просто были другие, такие как Меррик, такие как Картер. И им в роли защитника было бы тесно. Они умели и любили решать проблемы, складывать события и людей в желаемую картинку, как паззл.
— Мужчины-правители конфликтуют, человеческий мальчик. А это приводит к смертям и войнам. Девы тоже конфликтуют, но не так открыто. Наше противостояние — противостояние влияния, эмпатии. Каждый герианец оружие и каждый опасен. Открытые конфликты у нас плохо закончатся.
Ага, вот только Льенна, когда прибыла на Землю и верила, что Рьярра хочет ее убить, боялась вовсе не эмпатии.
Но Эйн понимал, о чем Тана говорила. В своей гонке за силой, они каждого герианца воспитывали бойцом, безжалостно избавлялись от слабых — не ради войны, а потому что верили, что эти навыки и эта ментальность каждого делают лучше. А когда у тебя все население состоит из тех, кто умеет убивать, ты поневоле начнешь следить, как бы вы все не передрались.
И понятное дело, к власти приходили те, кто мог контролировать остальных.
Эйн медленно выдохнул, просто признал для себя, что не готов это принять. Понимал, как так получилось, и все равно бесился, что это неправильно.