Не было рядом никаких пыточных инструментов, ничего из того, что Мара с Рьяррой использовали на Ойлере. Но Эйн все равно не мог отделаться от мысли, что Леннер предпочел бы пытки.
Мара сидела молча, если и говорила что-то, то до того, как Эйн пришел. И Леннер молчал тоже, заговорил с усмешкой, только когда увидел его:
— Малыш, хорошо, что ты пришел. А то с твоей подружкой уж слишком скучно. Вопросы, картинки, — он кивнул на экраны. — Ты бы ей сказал, что она занимается херней.
— Я и сказал, — спокойно отозвался Эйн. — И что убить тебя лучше. Но она упрямая.
— Ты мешаешь, Габриэль, — бесстрастно заметила она, и в ее сознании скользнула тень раздражения. И чего-то… чего-то похожего на стыд. — Я не закончила допрос.
— Я твой начальник, помнишь? — фыркнул он. — Я могу мешать чему угодно.
— Что я вижу? Проблемы в раю, малыш? Надо лучше стараться в постели. Или это не ты трахаешь герианскую суку, может, она тебя?
Он пытался разозлить, подначивал. И в другое время у него бы получилось.
Но в этот раз Эйн видел слишком многое, подмечал детали. Темные круги под глазами Леннера, как старательно тот не смотрел на виртуальные экраны, как усмехался широко и напоказ.
— Херово выглядишь, — сказал Эйн.
Леннер развел руки, будто демонстрируя себя:
— Слишком давно не убивал. Это плохо для здоровья, — потом он рассмеялся, посмотрел Маре в глаза и спросил. — Помнишь, как я умею убивать?
Да, Мара помнила. Эти воспоминания были окрашены в темные оттенки страха, отдавали горечью.
Леннер говорил ей тогда: ты не умеешь бояться, но я тебя научу.
И отчасти… да, у него получилось.
Может, потому она и хотела: не убить его. Исправить.
Взять под контроль и свой страх, и его источник.
«Я хочу исправить этого человека, Габриэль, потому что я могу его исправить», — резко отозвалась она, уловила его мысли, и они ей не нравились.
«Ты исправляешь не всех. Ты двинулась конкретно на Леннере».
«Я исправляю тех, кого могу и хочу».
— Точно проблемы в раю, — Леннер рассмеялся снова. — Вы как дешевая мелодрама по сети. Паршивый сюжет, и главная героиня то еще бревно, зато столько многозначительных пауз, столько кадров глаза в глаза. Но мне всегда больше нравились катастрофы.
Он и сам был как катастрофа. И Эйн сам не понимал, от чего не пристрелит его.
«Он нужен живым, Габриэль. Дай мне шанс, дай мне время».
Эйн отошел к стене, привалился спиной, скрестив руки на груди, пожал плечами:
— Вы продолжайте. Я не помешаю.
Добавил мысленно:
«Было бы что от меня скрывать. Я ожидал увидеть пытки».
Он посмотрел на виртуальные экраны снова. Девочка улыбалась, на боковой проекции она игралась с виртуальными рыбками — совсем короткая запись, которая крутилась бесконечным повтором: красноватые рыбки в воздухе, маленькие детские ладошки, к которым они подплывали, чтобы отпрянуть назад от каждого движения. Совсем как живые.