Она даже для стальной казалась слишком жесткой — может, именно потому что не была ею на самом деле, пыталась компенсировать.
— Я тебя не сдам, — сказал он, повторил, хотя и говорил это раньше. Чтобы она запомнила, чтобы была в нем уверена. — Не важно, что они там могут с тобой сделать, мне не выгодно отдавать тебя Герии. Здесь ты мне нужнее.
Салея помолчала, обдумывая его слова и сказала наконец:
— Телура узнает.
— Мара подчиняется мне. Я скажу ей молчать, она будет молчать.
Она окинула его взглядом с ног до головы, будто пыталась сделать какой-то вывод, и Эйн усмехнулся:
— Нравлюсь?
— Мы боимся одного и того же, — сказала Салея.
И да, мысль о том, что все вокруг начнут ехать головой, как Хэнк, начнут любить — не Эйна, конечно, герианские трюки, которые он подцепил как заразу — да, было чего пугаться.
Он хотел оставаться человеком. Всегда.
— Что насчет Мары? — спросил Эйн. — Если я… научусь использовать ваши любовные трюки, что с ней станет?
При условии, что они переживут хотя бы месяц, и их не размажут Галлара с его армией ручных модифицированных уродов.
— Сила дев любви действует на всех, даже на стальных, — жестко сказала Салея. Потом протяжно выдохнула, покачала головой. — Но не на меченых. Я так думаю, я не знаю точно. Еще ни разу не было, чтобы одной меткой были связаны стальная дева и дева любви.
— Я не дева любви, — угрюмо отозвался Эйн. И фыркнул. — Но по крайней мере, я не промою ей мозги.
— Ваше сознание сцеплено, — сказала Салея, спокойно скрестила руки на груди. — Даже если она почувствует воздействие, она сможет его остановить.
Эйн устало потер переносицу:
— И в чем тогда проблема? Почему меня уже готовы хоронить? Мара может вмешаться, пусть контролирует мою силу.
Если Эйн смог забрать часть ее способностей, помочь контролировать, то работало это явно в обе стороны.
— Телура не успеет, — Салея фыркнула, будто ее раздражало, как мало он знал. — Ты используешь импульс со скоростью и усилием стальной девы. Слишком быстро для внешнего контроля.
— Значит, научусь контролировать сам, — сказал он. — Ты смогла. Сможешь научить и меня.
— У меня были годы, — напомнила она. — Чтобы найти способ. И я уже умела контролировать эмпатию. Ты проходишь мой путь с конца к началу.
Да, и все они верили, что шансы у Эйна невысоки. Он даже не обижался, как-то привык за эти годы, что шансы всегда против него. И как-то выживал раз за разом.
— У тебя есть преимущество, — сказала Салея. — Если ты хочешь стать как я, изменить себя и стать стальной девой…
Эйн вздохнул и поправил, потому что иначе бы это никогда не кончилось: