Он видел по глазам, по настороженному напряжению — она взвешивала свои слова, пыталась понять, может ли довериться. И наконец сказала:
— Я бы не захотела.
Эйн фыркнул:
— Даже ради власти?
— Даже ради жизни, — веско сказала она. — Если узнают на Герии… меня могут убить, меня могут изгнать. Но хуже всего… меня могут сделать девой любви.
Эйн вспомнил их Императрицу — уверенную, красивую, жуткую. И то, как она сразу нравилась, как ее сила действовала, проникала внутрь отравой, намного опаснее, чем просто боль или просто страх. Салея по сравнению с ней казалась слишком… обычной, человечной.
— А стать девой любви хуже смерти? — спросил Эйн.
— Да, — просто сказала Салея. — Хуже. Их тела им не принадлежат, вокруг них нет ничего настоящего.
Иногда Эйну казалось, он уже узнал о герианцах все, научился принимать герианские обычаи как чужую культуру — которую часто считал отвратной, но у которой были свои достоинства, как у любой другой культуры.
А иногда она просто ставила его в тупик.
Он потер лицо ладонями, почувствовал, что вымотался в конец:
— Человек, помнишь? Я ничего не понимаю. Давай ты объяснишь по порядку. Желательно так, чтобы я понял.
Она усмехнулась уголками губ — криво, но хотя бы искренне:
— Мы застрянем здесь на годы.
Вот же высокомерная тварь, но этим она ему почти нравилась:
— Не застрянем. И мне нужно знать, раз уж я такой же как ты. С силой девы любви и пытаюсь использовать ее как стальные.
Салея кивнула, потом подошла к креслу, и опустилась — с идеально прямой спиной, положив руки на подлокотники:
— Девы любви и стальные обычно занимают разные посты в Империи. Работа дев любви связана с влиянием. Они становятся учителями, судьями. И они помогают мужчинам, которые страдают без женщины.
Эйн нахмурился:
— В смысле страдают без женщины? Они что спят с ними?
Он считал герианское общество извращенным, но не настолько.
— В том числе, — спокойно сказала Салея. — Но дело не в этом. Они занимаются теми, кто… запутался. Мужчинами, которые недовольны своей жизнью, и своими правами. Которые хотят бороться с Империей.
— Как Зайн? — спросил он. Судя по тому, что он слышал от Мары, тот был для остальных чем-то вроде символа. Надежды на то, что мужчины получат больше прав.
— Нет, — резко отозвалась Салея. — Не как Зайн. Он хочет большего, но он хочет в рамках наших законов. Он не мечтает стереть Империю и построить ее заново. Он все еще глуп, и пытается занять место женщины, но он… не подлежит работе с девой. И его защищает Рьярра.
Эйн кивнул, принимая ее слова.
— И что с ними происходит, с этими «не такими как Зайн»?