— Это не он, — сказал Эйн вслух, кивнул на труп, и сглотнул. — Бляста, я не готов был к такому.
— Зрелище не для слабонервных, — Маркус произносил правильные слова, даже с правильной интонацией. Запаздывал на долю секунды в реакциях.
И не было в его жестах привычной человеческой суетливости. Ни одного лишнего движения.
«Мы не можем взять его сейчас, — мысленно передала Мара. — Мы раскроем себя».
Она была права, Эйн и сам это понимал, опустил взгляд в пол, велел себе — думай, думай, как подловить его.
Как за ним…
Но он ведь и так знал — как. Ему только не нравилось, чем это все могло обернуться.
«Это риск, Габриэль», — шепнула Мара. Но он и так это знал.
Да, он вполне мог угробить и ее, и остальных. Даже Картера, который замер в дверях, следил за происходящим внимательно и равнодушно.
«Отвлеки его», — велел Эйн, осторожно нащупал кончиками пальцев крохотный диск жучка в кармане — стандартную армейскую модель. Спросил у Маркуса:
— Как ты с этим справляешься? Меня от одного запаха воротит.
— Привычка, — отозвался тот.
Игольник Мары грохнул об пол, и Эйн невольно вздрогнул. Маркус обернулся к ней резко, будто гончая, которая учуяла кровь.
— Прошу прощения, — сказала Мара, наклонилась к игольнику медленно. И Эйн подумал, что безумнее отвлекающего маневра даже представить себе не мог. Ладони вспотели, кружок жучка скользил в пальцах.
И все вокруг напряглись, потому что прямо перед ними на полу валялось оружие.
Маркус смотрел не отрываясь, и на мгновение Эйн будто наяву увидел, как тот кидается в атаку. Быстро, будто химера, будто илирианец: успевает перехватить игольник и перестрелять их всех.
«Сейчас, Габриэль», — сказала она и взяла оружие в руку.
Эйн переместился одним шагом, поднял руку и отпустил жучок. Тот уцепился за одежду Маркуса, скользнул выше, как серебристая капля — к складке ближе к подмышке.
— Случайно выскользнуло, — сказала Мара, убрала игольник в кобуру на бедре.
Эйн отошел от Маркуса, неловко пожал плечами:
— Паршиво получилось. Мы лучше пойдем.
— Я не держу, — отозвался тот, взгляд смотрел в одну точку. И зрачки не реагировали на свет.
Эйн отвернулся, пошел к выходу:
— Зря время потратили.
Взгляд ухватился за мелочь — возле стола были лужицы крови. Неаккуратные, небольшие.
Казалось бы, что такого — Маркус копался в трупе. И тот хранился в специальной камере — сохранялся в состоянии, в каком и положили.
Ничего особенного.
Вот только к одной из луж тянулась тонкая алая струйка — у самой ножки стола. И тянулась она откуда-то из-за боковых стеллажей.
Все время, что Эйн шел к дверям, он чувствовал спиной взгляд Маркуса, и боялся, что Золла скажет что-то не то.