— Вот и поговорили.
И спустил курок.
Игольник щелкнул вхолостую. Картер вздрогнула и зрачки у нее расширились, а Эйн рассмеялся:
— Шучу. Он пока на предохранителе. И знаете, больше всего на свете, мне хочется снять его с предохранителя и пустить все заряды вам в голову.
У нее дрожали руки, Эйн это видел, и губы побелели. Но в остальном, Картер держалась неплохо. И это злило, он представлял себе ее другой. Представлял ее трусливой, лживой. Готовой на все ради собственной шкуры.
— Я знаю, почему вы меня ненавидите, Эйн, — сказала она. И голос у нее звучал так же. Ровно.
— Правда? Мы будем говорить об этом? А не про вашу полезность.
Он устроился на диване, лениво улыбнулся, покачивая игольником в воздухе. Картер смотрела не на оружие — Эйну в лицо. И это злило сильнее.
— Вам плевать на мою полезность, — спокойно сказала она. Морщины в уголках ее губ казались двумя резкими линиями. — Вы из Сопротивления. Вы считаете меня предательницей.
— Вы и есть предательница, — с усмешкой напомнил ей Эйн. — Но меня все вокруг убеждают, что очень полезная. А я думаю, полезные предатели — только мертвые.
— Полезные предатели — это которые предают в вашу пользу, — она посмотрела на Мару, пожала плечами. — Но я не в их числе. Я никогда не клялась вам в верности, Эйн. И потому не предавала.
Он рассмеялся, ничего не мог с собой поделать:
— Уже даже и не помните, да? Как во время войны вы трепались со всех экранов, что мы будем драться с герианцами до последнего человека. Что Земля никогда не уступит.
Он ждал, что она начнет выкручиваться, врать, но она просто признала:
— Это была ложь. У меня есть дочь, Эйн. Драться до последнего человека, красивые слова. Но не сомневайтесь, чтобы сохранить ей жизнь, я пошла бы на что угодно. Служить Герии невысокая цена.
— Герия не угрожала твоей дочери, — бесстрастно вмешалась Мара. Она стояла абсолютно неподвижно, смотрела на Картер немигающим, равнодушным взглядом.
— Да, — признала та. — Именно потому, что мы подчинились и не стали драться до последнего человека.
Она снова повернулась к Эйну и добавила:
— Вы в Сопротивлении боролись с Герией, хотели защитить людей. И вас, конечно, очень злит, что я не стала тоже бегать с оружием наперевес. Но есть разные способы защищать людей. Я не умею стрелять, зато умею договариваться. Так что я договорилась. Ради тех, кто от меня зависел.
Эйн хотел ее уничтожить, хотел растереть ее в пыль:
— Вы их продали. Всех до одного.
— По крайней мере, все они живы. Сколько ваших союзников умерло?
— Я сейчас снесу вам башку из игольника, — тихо пообещал ей Эйн. — Паршиво вы умеете договариваться.