— Отлично, — Эйн сглотнул горечь во рту. — Значит, буду донашивать за тобой протез. Просто предел мечтаний.
— Смотри на это иначе, — посоветовал ублюдок, аккуратно забрал протез из держателя, протянул Эйну, — мы будем почти как родственники. Романтично, да.
— Ага. Знаешь, как говорят? В семье не без урода.
— Осторожнее, приятель Эйн, — шепнул ему Ойлер. — Я терплю твои издевки, но именно ты сейчас у меня в долгу. Не я, ты втянул меня в свои проблемы. Я нужен тебе больше, чем ты мне.
— Ты будешь делать то, что тебе говорят, — невозмутимо вмешалась Мара.
— Верно, — легко согласился тот. — Вот только, вам этого явно не хватит. Вам нужно чтобы я помогал, изо всех сил. Так что я советую, подберите свою ущербную мораль и начните обращаться со мной… как говорят земляне, по-человечески.
Не было ничего ни человеческого, ни человечного в том, как Ойлер обращался с окружающими. Но он был прав.
Эйна от этого выворачивало, но он умел идти на компромиссы с совестью, напомнил Маре мысленно «мы убьем его» и заставил себя сказать вслух:
— Не кипятись. Да, ты нам нужен, а мы тебе. Считай, оказались в одном флаере. Если надо будет донашивать за тобой протез, я готов. Раз уж на Земле все равно нет ничего лучше.
— Ларрал, Эйн. У меня нет протезов. Возьми, подержи — ты сам поймешь, в чем разница.
Эйн не хотел трогать эту черно-красную руку. И ставить ее себе не хотел.
Но жизнь его не спрашивала.
Протез… ларрал оказался легким. Совсем легким, хотя наощупь был словно металлический.
— Начинаешь понимать, — улыбнулся Ойлер. — Сплавы, которые мы используем, технологии, которые у нас есть — мы давно оставили старушку-природу позади. Мясо, которым ты дорожишь, приятель Эйн, которое считаешь важной частью себя — это просто глупая оболочка. Дешевая модель для нищих и идиотов. И только, когда ты начнешь выбирать и создавать себя сам, ты наконец-то увидишь настоящего себя.
Ойлер верил в то, что говорил, верил в каждую букву того бреда, который нес. И Эйн пытался себе представить — целая раса таких ублюдков и уродов, готовых резать других и менять под свои отбитые вкусы. Смешно, что когда-то Ойлер казался ему человеком.
— Вот только ты зачем-то захотел помочь целой планете «нищих и идиотов», — сказал ему Эйн, сжал до боли ларрал в пальцах. — Ты рискнул собой и своей драгоценной, механической шкурой, и предупредил Меррика. Лишь бы твои приятели не пришли на Землю. Так зачем? Если ты считаешь, что эти твои искусственные игрушки — предел мечтаний.
Ойлер перестал улыбаться, поскучнел и отошел первым, гулко клацнули шаги его механических ног по пластику пола: