Леннер помогал, пытался прорваться внутрь и не мог.
— Эй, Гейб! — окликнул он, и Эйн едва не словил заряд в голову из-за того, что отвлекся. — Отличную ты сделал защиту в этой дыре! Даже слишком.
— Заткнись и стреляй! — огрызнулся на него Эйн, хотя в глубине души был с ним согласен.
«Габриэль, мне нужен код», — голос Мары внутри звучал тускло, безжизненно, и Эйн только тогда вспомнил: а ведь ей и без того сегодня досталось. Герианская капсула подлатала ее, но не могла снять последствия полностью. И истощение в том числе.
Могла ли она справиться с теми, кто внутри? Хватило бы ей зарядов в игольнике или пришлось бы пустить в ход кнут?
«Назови цифры».
Эйн еще мог отступить, забрать своих людей, но тогда не узнал бы, кто захватил Убежище.
«Я справлюсь, — шепнула она. — Верь мне».
Эйн продиктовал ей шесть цифр кода.
Услышал — будто фантомный звук, отголосок чего-то чужого — как едва слышно скользнула в сторону крохотная металлическая дверь.
В игольнике оставалось меньше половины зарядов.
Эйн кивнул Леннеру и Саманте, те усилили огонь. Под прикрытием из их выстрелов удалось подобраться поближе.
И вдруг будто раздвоилось восприятие, и Эйн почувствовал Мару так, как никогда раньше. Она пробралась внутрь, огляделась, прикидывая расстояние до противников, подмечая укрытия и зоны, которые простреливались, и напала.
Точным выстрелом сняла бойца на небольшой верхней галерее, перекатилась вперед: и промахнулась по стрелку на ступенях, попала следующим зарядом. За укрытиями оказалось четверо — они заметили ее, разделились: двое продолжали отстреливаться у выхода, еще двое переключились на Мару.
Она укрылась за ящиками с плазморужьями. Услышала, как один из нападавших перебежал к другому укрытию, выстрелил — заряд опалил жаром ее щеку, и Мара дернулась назад. Ее бы добили, следующим же зарядом, но она успела ударить слабым ментальным импульсом. И только это спасло ей жизнь.
На короткое мгновение, пока все застыло, и Эйн знал, что должен действовать.
Он рванулся вперед быстрыми перебежками, перекатился, и огненная стрела заряда прошла над головой.
Мара ударила эмпатией снова — по всем четверым нападавшим, вычерпывая остатки собственных сил, и это выиграло Эйну время. Он вскочил на штурмо-щит, подставляясь, зная, что на фоне дверного проема представляет из себя идеальную мишень — только выстрелить.
И выстрелил первым, будто отсчитывая в детской считалочке: один, два, три.
До четырех не досчитал.
Руку прошило болью, огненной, внезапной — и Эйн будто в замедленной съемке увидел, как снаряд прошел навылет, и неестественно обвисла на оборванных мышцах рука.