— Когда подойдет подкрепление? — спросил Эйн у Льенны, когда они выбежали в просторный общий холл в одном из центральных секторов. Карта Управления висела возле циферблата полупрозрачной проекцией, и казалось, что до точки, где ждал полетник еще слишком далеко.
— Они уже здесь, — отозвалась Льенна. — Я запретила приближаться к Управлению.
Иначе войска могло зацепить взрывом. Это Эйн понимал.
Пол под ногами дрогнул, вдоль стены зазмеилась трещина и с потолка посыпались мелкие обломки строительного пластика, который использовали герианцы.
Участок карты замигал, и окрасился красным.
— В боковом коридоре обвал, — Льенна быстро обернулась, кивнула двум из своих солдат. — Нам придется…
— Идти через захваченные сектора, — закончил за нее Эйн и поймал себя на мысли: так же делала Мара. Это была ее привычка: подхватывать слова Льенны.
Та прищурилась, пальцы на рукояти едва заметно сжались — наверное, ее бесило, как Эйн перебивал, лез принимать решения сам. Но она понимала, что спорить не время и не место.
— Сейчас захваченные коридоры изолированы, если мы разблокируем двери, враг может прорваться, — сказала она.
— Не прорвется, — отрезал Эйн. — Подавится.
Льенна покачала головой, посмотрела на него — Мара так это делала, будто никак не могла Эйна понять — и сказала:
— Мне нравится земной оптимизм.
Верила она Эйну или нет, но она разблокировала двери.
Эйн прицелился, как только створки заскользили в стороны и выстрелил первым. Снял одного из нападающих.
Льенна улыбнулась одними уголками губ и выстрелила тоже:
— И мне нравится, как ты стреляешь, человек.
Им нужно было пройти еще два коридора и общий холл, чтобы добраться до внешнего балкона, опоясывающего здание Управления, и ведущего к аварийным транспортникам. В окна Эйн видел рой снующих вокруг флаеров, вспышки взрывов, волну людей внизу. Герианские войска не подлетали к Управлению, но атаковали на расстоянии. Защитные орудия самого здания уже были заблокированы.
Отголоском чужого знания пришла мысль — боевые установки нападающие сумели уничтожить по одной, во время перезаряда.
Мара, — мысленно позвал Эйн, ныряя в укрытие на подходе к холлу. И на сей раз почувствовал отклик: боль, сильнее, чем раньше, сдерживаемый страх — не за себя, за Льенну. Страх совершить ошибку и подвести своих бойцов.
Уходите, Габриэль, пожалуйста, уходите.
Было так непривычно слышать, что Мара просит. Умоляет, потому что больше ей ничего не осталось.
Ее силы были на исходе, импульсы боевой эмпатии слабели раз за разом, и заряды заканчивались.
Рядом с ней раздался взрыв, кожу опалило жаром и в лицо брызнуло красным и липким. Это был человек — вот, что взорвалось.