Спросил снова мысленно:
«Сколько еще времени это займет?»
Чувства Мары укололи в ответ легким раздражением, но ответила она спокойно:
— Сложно сказать. Это зависит от уровня защиты.
— А если максимальный?
— Это простой взломщик, Габриэль. Его возможности ограничены.
Голос со стороны дверей заставил Эйна вздрогнуть, вскинуть игольник:
— Правда, милая? Какая жалость.
Ойлер появился в дверном проеме будто прямиком из рекламного ролика, облокотился о притолоку и улыбнулся:
— Две встречи за один день. Ну разве я не счастливчик?
Мара загородила собой браслет Вайна, молча активировала кнут.
Ойлер растянул губы шире, обнажая клыки. Улыбка стала похожа на гримасу.
Эйн почувствовал, как похолодело внутри.
— Не отвечаешь, милая? Зря. Это очень дурная примета: молчать, если я задал тебе вопрос.
— Ты не задал мне вопрос, — ровно отозвалась она.
Эйн не понимал, почему Мара не ударит.
— Точно, — Ойлер рассмеялся, подмигнул ей беззаботно и весело. — Ну так я задам. Скажи, ты хочешь разойтись со мной мирно?
— Зачем ты убил информатора? — вопросом на вопрос ответила она и кивнула на Вайна.
— А зачем вообще убивают информаторов? — Ойлер щелкнул металлическими когтями друг об друга, с любопытством склонил голову на бок. — Он слишком много узнал.
«Приготовься, Габриэль», — мысленно скомандовала Мара. Ее чувства, серые и прохладные, будто стальные накатили волной.
Она все еще не хотела убивать Ойлера, опасалась последствий и того, что сделают иллирианцы, если ублюдок с ними все-таки связан. Но и другого выхода не видела.
«Я готов», — так же мысленно отозвался Эйн и выстрелил первым.
Он в последний момент переключил режимы игольника с боевого на парализующий, заряд сверкнул в воздухе. Ойлер извернулся — быстро, быстрее, чем смог бы человек, и быстрее даже, чем механическая тварь, которая убила Вайна.
Заряд угодил в стену.
Эйн инстинктивно отступил назад, но не успел: в одно мгновение Ойлер стоял напротив, улыбался, будто все это его невероятно забавляло, а в следующую возник рядом — будто кадры вырезали.
Эйн почувствовал острые когти у своего горла, укол страха, а потом ублюдок отпрянул, выворачиваясь из-под кнута.
Это было почти красиво — то, как Мара нападала. Оружие было продолжение ее руки, било точно и быстро.
Но она промахивалась — раз за разом. Ойлер смеялся, уходил играючи, подначивал и не затыкался ни на секунду:
— Осторожно, милая. Не поранься.
Он превосходил Мару и в силе, и в скорости, знал об этом и не торопился нападать в ответ.
Эйн не понимал, почему она не использует ментальный удар, почему не размажет ублюдка мысленно. А потом пришло понимание — чужое, серое и прохладное. Она попыталась, но Ойлер умел защищаться, чтобы пробить его щиты Маре пришлось бы полностью вычерпать себя.