— Разберусь, не волнуйся. Встретимся завтра здесь? Опробуем твою кровать. Уверен, тут намного удобнее, чем в душе.
— Габриэль…
— Мне надоело мечтать о тебе вручную и чувствовать себя неудачником, — он не дал ей договорить. — Так что просто скажи «да».
Она помолчала, прежде, чем принять решение — и это было непривычно и странно, чувствовать, как Мара колеблется — а потом ответила:
— Да.
Но на следующий день они так и не встретились, и через день тоже.
Сначала возникли проблемы с тем, чтобы забрать винтовки, и Эйн, огрызаясь на всех подряд, судорожно искал подходящий транспорт, чтобы перевезти оружие и при этом не засветиться на сканерах Службы Безопасности.
Потом Мара на сутки пропала, наверняка расследуя нападение на оружейный склад, которое сама же и устроила. Еще через день пришла информация о том, что несколько агентов Сопротивления раскрыты — скорее всего работа Рьярры, которой, видимо, надоело сидеть без дела — и Эйну пришлось срочно перевозить своих людей и искать им новые документы.
За эти дни он почти не спал, приходил в квартиру Мары всего на несколько часов, ополоснуться, отключиться до следующего звонка будильника, и пожрать.
На столе неизменно ждал контейнер из службы доставки, а вот самой Мары не было.
Эйн несколько раз тянулся к ней мысленно, но она не подпускала близко. Ему доставались только обрывки эмоций и «Не сейчас, Габриэль. Я занята».
А потом, когда на горизонте уже замаячил долгожданный просвет — Эйн прикинул и понял, что сможет урвать себе часов десять, если поднапряжется заранее — Леннер принес новости.
И главное, сука, успел, будто специально время выбирал. Появился в тот момент, когда Эйн мог думать только о том, чтобы пожрать, поспать и потрахаться. Именно в таком порядке.
И начал Леннер с того, что усмехнулся и сказал:
— Привет, малыш, хреново выглядишь.
— В задницу иди, — посоветовал ему Эйн. Он бы пошутил еще как-нибудь про маму Леннера, но на это сил уже не хватило.
— О, да ты совсем дохлый. Беспомощнее котенка, — Леннер растянул губы в ухмылке. — Может, закинешься стимулятором, а то смотрю на тебя, и даже во мне просыпается жалость.
Отлично, психованный ублюдок Леннер о нем заботился.
Кто бы мог подумать, что до этого дойдет.
Объяснять, что Эйн уже закинулся не хотелось, и он просто молча выдвинул ящик, в котором валялись пустые упаковки Белой Тишины — армейского стимулятора, вроде того, что выдавали в «Коршуне».
— Ого, — Леннер присвистнул. — Да ты наркоман, дорогой наш новый лидер.
— Пока еще нет, — угрюмо буркнул Эйн. — Что нужно?
Про себя он поклялся, что, если этот ушлепок предложит какую-нибудь вылазку против герианцев, Эйн просто прострелит ему что-нибудь из игольника.