Пытался помочь?
Эйн надеялся, что да. На нижних ярусах хватало всяких отбросов. И он поклялся себе, если с ней что-нибудь сделают… он не оставит от виновных даже кровавой каши.
— Веди, приятель Эйн. И не волнуйся о врагах. С тобой лучшие сторожевые псы.
Он подмигнул Зайну, и тот ответил угрюмым взглядом. Зайн умел смотреть на других как на говно.
На Ойлера в том числе.
— Идем, — бросил Эйн, и пошел первым.
Он держал игольник наготове — опасаться на нижних ярусах стоило не только химер. Людей тоже.
Перед тем, как уходить, Ойлер вытащил из скайлеров управляющие чипы — дешевый трюк, который часто использовали в трущобах, чтобы транспортник не угнали. Без чипов скайлеры превращались в груду металла.
Точное положение Мары Эйн не знал, только ощущал общее направление. В другой ситуации он точно пробирался бы осторожнее, но сейчас на это не было времени. Оставалось надеяться, что Зайн и Ойлер не дадут ему глупо сдохнуть в какой-нибудь подворотне.
Эйн развернул на виртуальном экране карту нижних ярусов — она не во всем совпадала, люди перегораживали некоторые проходы, или наоборот проделывали новые двери. Против правил и установок городских властей, конечно, но на это все закрывали глаза. Даже герианцы при Рьярре на нижние ярусы не лезли.
Там было тихо. Стрекотали лопасти вентиляционных систем — и все. Ни голосов, ни шума транспортников.
Ни звуков боя.
Только благодаря этому Эйн уловил механический стрекот, с которым двигались химеры. Выстрелил на звук, заряд игольника пробил перегородку.
Еще одна химера выскочила из-за угла — небольшая и юркая, бросилась Эйну в лицо. Он увернулся, выстрелил снова, но промахнулся.
В воздухе мелькнул кнут, хлестнул у Эйна над головой. Располовинил химеру на две неравные части.
Снова стало тихо.
Зайн бесстрастно убрал оружие.
— «Сторожевые псы», да? Не волноваться о врагах, да? — с усмешкой спросил Эйн у Ойлера. Ублюдок даже не попытался их защитить.
— Приятель Эйн, я супероружие. Ты же не станешь тратить меня на такую мелочь?
— Химеры нас засекли. Скоро появятся еще, — прохладно заметил Зайн. — Поговорите потом, человек.
Они спустились на ярус ниже, Эйн постарался прикинуть расстояние.
Сознание Мары слабело, ей становилось хуже. Ее знобило, и Эйн ощущал, как утекает ее жизнь. Цеплялся за ее сознание своим, уговаривал: живи. Девочка моя, ты должна жить.
Его голос для нее сливался с голосом Льенны, с воспоминаниями из детства.
«Ты должна бороться, Мара. Бороться за жизнь изо всех сил. И она станет такой, что ее захочется прожить».
Мара боролась, каждым вдохом и выдохом.