Тот развернулся в воздухе, успел увидеть его, нахмуриться.
Выстрел Эйна снес ему голову, кровавые ошметки брызнули в стороны.
Илирианец начал заваливаться назад, и Ойлер ринулся за ним, скомандовал:
— Держись.
Эйн успел уцепиться за него в последний момент. Едва не забылся — мог раскрошить ларралом шею, но вовремя одернул себя. Сумел удержаться, когда Ойлер его отпустил — обеими руками ухватился за илирианца и вырвал что-то из его тела.
Тут же ушел в резкое пике, потому что новые заряды уже мчались к нему.
И стреляли теперь уже не только армейские, илирианцы тоже.
— Надо увести их отсюда! — велел Эйн, перекрикивая ветер и грохот взрывов.
— Не уйдут! — отозвался Ойлер. — Они не зря пришли.
Эйн не понимал, о чем он. Зачем пришли илирианцы.
И вариант с Вратами казался сомнительным. Они не пытались пробиться к ним, не пытались ничего сделать. Пролетали мимо, кружили, пробираясь ниже к улицам… словно, их целью были не армейские — обычные люди.
Потом он увидел: крупный полетник принимал людей для эвакуации. Работники в медицинской форме помогали добравшимся жителям забраться внутрь — Эйн успел увидеть мать с крохотным ребенком на руках, парня с перемазанным в крови лицом.
Почему-то зацепился за какую-то неправильность… сам не сразу понял, в чем дело.
А потом осознал.
Армейские пытались пробиться туда. И илирианцы — крылатые илирианцы, которые сеяли в городе хаос — защищали полетник. Словно невзначай, словно просто совпадение — перехватывали заряды, не позволяли армейским флаерам приблизиться.
Холодок продрал до костей от понимания — полетник был илирианским. И он был не для эвакуации.
— Вниз! — велел Эйн. — Давай к нему!
Ойлер замер в воздухе, и это едва не стоило им обоим жизни, когда их едва не сбил обломок флаера.
— Ты спятил, приятель Эйн?
— Мы не можем их отдать.
Не только из-за человечности. Не только потому, что Эйну было жаль ту мать с ребенком и перепуганного окровавленного парня. А потому что люди были для илирианцев ресурсом. Превращались в ходячие бомбы.
Человечность Ойлер не понимал, она ничего для него не значила. Но бомбы — о, бомбы он понимал прекрасно.
Он выругался сквозь зубы, метнулся вниз. Кто-то из илирианцев еще не успел понять, что он враг, еще не стрелял. И Ойлер этим воспользовался, пролетел мимо, чтобы развернуться и выстрелить в спину.
Он стрелял чем-то, что вырвал из илирианца. И длинный луч плазмы прорезал пространство на сотню метров вперед, задел и еще одно илирианца поодаль.
Эйн… никогда не видел ничего подобного. Такого оружия, такого заряда. Подозревал, что они если и есть, то на космических кораблях.