Но снаружи, с другой стороны башни уже ждали другие, такие же как этот.
И Эйн не сомневался, что с каждым мгновением их будет становится все больше.
«Сможешь пройти сквозь?» — шепнул Эйн Маре, и она сообразила мгновенно. Поставила флаер вертикально, отозвалась:
«На полную мощность, пробей мне путь».
Это грозило оставить их без оружия, но Эйн понимал, что выхода нет. Снаружи их уже ждали, и вот-вот могли дать залп по башне.
Эйн выставил максимальную мощность орудий, выстрелил.
Осколки строительного пластика и металла брызнули во все стороны, ослепительная вспышка пробила потолок стрелой.
И следом за ним метнулся флаер, Мара набрала скорость так быстро, что показалось — вот-вот догонит заряд.
Эйна вдавило в кресло, виски заломило от перегрузки — похоже, стабилизаторы накрылись окончательно.
Илирианские транспортники снаружи сжимали кольцо.
Мара вылетела на четыре-пять ярусов вверх, а потом развернула флаер снова, пробила стены башни, оказавшись снаружи над летающей броней илирианцев, а потом просто выключила двигатели.
Флаер камнем рухнул вниз, прямо на транспортник, тряхнуло так, что у Эйна лязгнули челюсти, а потом двигатели активировались снова, взревели — за все время вылетов и боевых операций Эйн никогда такого не слышал. В кабине отчетливо пахло протекшим топливом.
«Мара, флаер…»
«Выдержит», — отозвалась она. Что-то слышала, улавливала в звуках приборов. — «Мы возвращаемся за Ойлером».
Это так бредово звучало, они и о себе-то позаботиться не могли, висели на волоске, но… но у Ойлера была возможность взрывать носителей чипа.
Мара набрала скорость, Эйн даже не знал, что флаеры могут так летать, а потом уловил: вместе со стабилизаторами слетели и ограничители. Флаеры могли так летать, но только ценой безопасности. И заводские настройки их специально ограничивали.
— Думаешь, он жив? — спросил Эйн вслух. Не хотел спрашивать мысленно, чтобы Мара не почувствовала… по правде, Эйн и сам до конца не понимал, что чувствует. Он просто не хотел, чтобы Ойлер умер так. По-своему, привык к ублюдку — ненавидеть его и бояться привык тоже, любой, кто не боялся бы Ойлера, по праву мог считаться идиотом. Но такой смерти уже не желал.
И это было отвратительным звоночком. Симптомом того, что Эйн все-таки слетал с катушек от стресса, или от герианский эмпатии.
«Ты не сходишь с ума», — спокойно сказала ему Мара, закладывая крутой вираж и выскальзывая из-под обстрела илирианцев. — «Ойлер умеет быть интересным».
А может, они с Марой просто сходили с ума вместе.
— Ойлер жив, — так же вслух сказала она. Прибавила скорость, и кабину затрясло. — Они довольно живучие.