— Ты сама все разрушила. Бляста, надо было сразу понять. Ты так боялась быть девой любви, заставила себя быть стальной, но ты вообще не понимаешь, что это значит. Ты просто имитируешь.
— Зачем тебе понимать, человек? — тихо спросила она. — Что тебе за дело до меня и Зайна? Я просто учу тебя. И учу хорошо. Уважай хотя бы за это.
Она была права — и за время уроков даже начала ему нравиться. Эйн был ей благодарен. И потому подошел, сказал прямо:
— Я не хочу тебя уважать. Я хочу тебе помочь.
Она вздрогнула всем телом, и он был уверен — ей никто такого не говорил. Никогда. И всю свою жизнь Салея была одна, сама за себя. Не важно, кто был с ней рядом.
И ей нужно было хотя бы раз услышать:
— Салея, мне не плевать.
Человек на ее месте сказал бы: мне не нужна помощь. Я справлюсь сама. Держись подальше, не трогай.
Не лезь.
Не делай больно.
А она промолчала, потому что не была человеком, потому что сама ломала себе жизнь. И знала об этом.
Эйн протянул руку, положил ей на плечо и крепко сжал. И она словно стала меньше, признала зло:
— Да, имитирую. И боюсь. Я сделала все, чтобы стать стальной, чтобы измениться. Использовать эмпатию, чтобы «шептать» боль, страх.
И этому она учила его, применять силу, вызывать агонию или ужас.
— А так легко было бы внушать другое, — шепотом признала Салея. Смотрела прямо, а казалось — внутрь себя. — Забыться, на мгновение. Отпустить себя и «шепнуть» любовь, обожание. Вызвать его, безусловное, безграничное подчинение. Отравить любовью как ядом.
Она так этого боялась. Этой ненастоящей любви, которую сделала бы сама, слепила из собственной силы.
Салея вдруг рассмеялась, уродливо, сломано:
— Да, я сама все разрушила. Я хотела знать, что Зайн любит по-настоящему. Что это не сила просочилась в него. Я издевалась над ним, била по больному. Я насмехалась над его целями, я хотела, чтобы он злился. Ведь если он злится, дело не в эмпатии, значит, у него еще осталась воля. А потом он меня прощал. Он долго меня прощал.
Эйн притянул ее к себе, обнял одной рукой. Так мог бы утешать сестру, которой у него никогда не было:
— Бляста. И чтобы узнать наверняка, ты эту любовь уничтожила. Не думал, что буду жалеть Зайна.
Да, теперь он все понял, и почему Зайн так себя с ней вел, и почему так хотелось растащить их с Салеей подальше друг от друга.
Салея напряглась, постаралась отстраниться, но Эйн удержал. И она подчинилась. Застыла напряженная, наверняка, не привыкла, что ее трогают. Не понимала, что с этим делать.
— Я каждый раз говорю себя отпустить, — признала она. — Но он лезет туда, где ему не место. Хочет быть как герианка, заслужить кнут. Он даже не думает, сколько у него врагов. Верит, что Рьярра его защитит. Ему нужен контроль женщины, ему нужно…