Они вернулись на базу герианцев, и Рьярра выделила Эйну с Марой крохотный бокс — выцепила когтями из воздуха прямоугольник виртуального ключа и отправила в их сторону.
— Отдохни, мальчик, — посоветовала она. — Поверь, силы тебе еще понадобятся. Мы займемся вещами Хэнка и Ойлером.
— Я в норме, — но он взял ключ, повертел в пальцах искусственной руки. И поймал себя на том, что больше не осталось в этом ничего непривычного. Он больше не думал о новой руке как о ларрале, как о механической части. Только о своей. И от этого становилось не по себе.
Мара поморщилась, ее слова в голове прозвучали с сухим осыпающимся песком осуждением:
Ты не был в порядке даже, когда спал в прошлый раз.
— Это не так давно было, — отозвался он, и только когда Рьярра повернула к нему голову, усмехнулась уголками губ, понял, что сказал это вслух.
Хорошо только это.
— Сколько там прошло? Сутки? Трое? — он честно не помнил. И «сутки» звучали еще неплохо, а вот «трое» даже с учетом стимуляторов не очень.
— Иногда, мальчик, ты говоришь вещи, которые пугают даже меня.
Эйн фыркнул:
— О, да, ведь немного не спать это так страшно.
— О, нет, — в тон отозвалась она. — Не спать не страшно. А вот то, что ты не спишь и вооружен, вот это уже пугает. Дева любви с недосыпом — ужасная угроза.
Она явно наслаждалась, называя его девой. И понимала, что Эйна это бесит.
— Габриэль, — тихо и веско позвала Мара. — Я устала, и ты тоже. Мы начнем делать ошибки.
Но он не чувствовал себя усталым, и в общем-то это само по себе было тревожным звоночком.
Но и в то, что сможет уснуть, не верил тоже.
— Мы поедим, — предложила она. — Для начала. И потом ты сам решишь, что дальше.
Он не очень-то верил, что после еды Мара так легко бы его отпустила, но и спорить не стал.
— Ну, давай поедим. Только нормальное что-то, а не эту вашу герианскую траву.
Рьярра фыркнула, недовольно и снисходительно:
— Не зря я никогда не хотела меченого.
Бокс, в котором они оказались, напоминал камеру Леннера — тем, что был пустой, серый. Из мебели там стояла только широкая кровать и тумбочка, на которой Мара поставила контейнеры с едой.
При одном взгляде на кровать клонило в сон, и одновременно с тем Эйн почему-то цеплялся за реальность, ловил себя на нежелании засыпать, терять контроль.
— Знаешь, — сказал Эйн. — Я тут подумал, что и есть не особо хочу.
— Ты пострадал, — спокойно сказала Мара. Села на кровать. — Едва не потерял меня, потом получил эмпатию, убил человека, узнал, что война вот-вот начнется. И доверился тому, кого не знаешь.
Он фыркнул:
— Я в курсе, к чему эти краткие пересказы?