— Хорошо, — неожиданно легко согласилась Рьярра. — Мой агент в зоне видимости. Синий скоростной флаер гибридной модели.
— Вижу, — Эйн просигналил и начал замедляться. И в тот же миг почувствовал, будто это случилось с ним, момент, когда Мара перестала дышать.
Это было похоже на то, как останавливаются часы — на мгновение все просто остановилось, и стало тихо. Эйн раньше не думал, что можно услышать тишину. Отсутствие дыхания. Он думал, что знает о смерти, если не все, то многое — столько товарищей похоронил, столько раз был близок к смерти сам, и столько раз хотел умереть.
А к тому, как умирала Мара оказался не готов. Ее сознание затухало вместе с болью и страхом, сил дышать у нее больше не было.
Она… уходила.
И Эйн не мог ее отпустить. Он вцепился в ее разум своим, плохо соображая, что делает, заставил флаер зависнуть на одном месте и открыл боковую дверь.
Уложил Мару на пол флаера и подумал мимоходом: поможет ли искусственное дыхание. Есть ли шанс ее спасти.
Позвал мысленно: не уходи. Останься, ты мне нужна. Мара!
Она слышала его, но весь ее мир выцветал, шел черными пятнами. И было в этом… почти облегчение.
В кабине флаера появилась герианка. Она была в маскировке, выглядела как человек, как невысокая блондинка с короткой стрижкой, и все же по манере держаться Эйн без труда понял, кто это. Еще одна дева.
— Она умирает, — он закончил серию выдохов, каждый заставлял грудь Мары приподниматься и опадать, проверил ее пульс, сердце еще билось, медленно и слабо. — Мне нужен стимулятор, самый сильный.
Если бы герианка принялась спорить с ним, как Рьярра, он бы убил. Без колебаний разрядил бы в нее игольник. Но она просто достала из кармана инъектор, приложила к шее Мары, скомандовала тихо и уверенно:
— Держи ее.
И сама прижала руки Мары к полу.
Эйн едва успел среагировать: глаза Мары распахнулись, зрачки сузились в крохотные точки. А потом она раскрыла рот и завыла, выгибаясь.
Эйн с герианкой едва удержали ее вдвоем.
Она кричала — под ее кожу залили кипяток, невидимые черви проедали в ней дорожки, и она хотела только умереть-умереть-умереть скорее.
Эйн едва мог дышать сквозь ее боль.
А потом все прошло. Мара открыла глаза, посмотрела на него с ненавистью. И отвернулась.
Она знала, что Эйн сделал. И знала, чем это могло для нее обернуться. И за это она ненавидела.
Ну, и ладно, — зло, остервенело сказал себе Эйн. Сделал вид, что ему наплевать. — И ладно.
По крайней мере, она была жива, чтобы ненавидеть.
Он перенес ее в скоростной полетник, на котором прилетела герианка — даже имени ее не спросил, да и не хотел знать — бросил только: отвези Леннера к Рьярре.