– Это уже звучало ночью.
– Тогда другое, – сказал Коля. – Что вы спрятали в шкафу после первой недели испытаний?
– Ничего. Это ты спрятал треснувший разъём в нижний ящик пульта.
– Он был не треснувший.
– Защёлка не держала. Я помню.
Коля покосился на следователя.
– Об этом я никому не говорил. В журнал не заносили. Виктор Андреевич заставил меня заменить разъём, а старый выбросил при мне.
– Кто ещё мог знать?
– Никто.
– Вы уверены?
– Да.
Мужчина из безопасности спросил меня о последовательности подготовки смеси. Я ответил. Потом он изменил одно значение и попросил повторить. Я указал ошибку. Начальник испытаний задал вопрос о старом стенде, снятом с работы два года назад. Я назвал причину, номер лопнувшего крепления и фамилию мастера, который пытался заварить трещину вместо замены.
Вопросы продолжались больше часа. Некоторые ответы лежали в документах. Некоторые знали живые люди. Ни один не мог объяснить мои руки, лицо и возраст.
Следователь перечитала запись.
– У нас есть человек, обладающий закрытыми сведениями и личными воспоминаниями погибшего Громова. У нас нет подтверждения, что вы являетесь им.
– Так и пишите.
– Уже написала.
Коля подался вперёд.
– Я не знаю, как это произошло. Но это Виктор Андреевич.
– Это ваше мнение, – сказала следователь.
– Это моё показание.
Она добавила строку в протокол и дала ему подписать.
Мерку принесли после обеда. Прозрачный пакет был запечатан новой полоской бумаги. Рядом лежало заключение: сталь, медь, следы угля и масла, фабричной маркировки нет. К аварийному оборудованию полигона предмет не относился.
– Объясните назначение, – сказала следователь.
– Это контрольная мерка.
– Похожая на линейку?
– Только внешне.
Она положила пакет на белую простыню. Через прозрачную плёнку были видны насечки и тонкая медная линия.
– Бурт сделал её, когда мы подбирали глубину паза в стальной заготовке. Перед укладкой меди мерку прикладывали к краю. Если глубина доходила до этой риски, переходный слой ложился на нужное место.
– Переход между чем и чем?
– Между сталью и эфиритом.
– Что такое эфирит?
– Минерал, который взаимодействует с даром.
– С каким даром?
Я посмотрел на свои пальцы.
– Здесь его нет.
Следователь не стала спорить. Она отметила ответ и спросила, почему риска сделана из меди.
– Краска быстро стёрлась бы, а обычную царапину забили бы нагар и масло. Поэтому Бурт впаял в мерку тонкую медную полоску. После работы мерку очищали, и контрольная отметка снова была хорошо видна.
Коля рассматривал пакет с другой стороны.
– Одна мерка на всю мастерскую?
– Сначала одна. Потом размер перенесли в прижимы, калибры и рабочую книгу. Для каждой операции сделали свой шаблон. Эта пластина перестала быть единственным эталоном.