Пять пунктов из моего списка. Первый закрыт: одиннадцатый ствол готов. Второй ждёт тигля: пробная плавка руды через два дня, если Зир восстановится. Третий лежит на бумаге: маркировку Бурт набьёт, когда я скажу. Четвёртый зависит от Марта, а Март ещё на полпути к Серой Броде. Пятый зависит от всех сразу.
Сон пришёл быстрее, чем вчера. Тело устало честно: дар, шахта, кузня, три часа на ногах без перерыва. Голова ещё считала, но уже медленно, тихо, и цифры размывались, пока не остался только ровный гул печи, которая работала в ночи без меня, потому что Серт умел держать огонь один.
Том 3й: Право не бояться. Глава 27. Четвёртый день
Замок я ставил до завтрака.
Одиннадцатый ствол лежал на верстаке, зажатый в деревянные колодки. Я вынул из ящика замковую пластину, курок с пружиной и ударную чашку. Разложил по порядку. Свеча горела ровно, без копоти; ставни ещё были закрыты, и утренний свет шёл только из щели над косяком.
Капсюльный замок проще кремнёвого. Меньше деталей, короче ход, точнее удар. Но каждая деталь должна сидеть плотно, потому что зазор в четверть линии превращает мгновенное воспламенение в осечку. Я вставил пластину в паз на казённике. Подогнал напильником, дважды проверил даром. Зерно металла на стыке легло без щели. Пружину поставил, проверил ход курка. Щелчок сухой, короткий. Ударная чашка села на ось, я довернул винт.
Полчаса. Я снял ствол с колодок и поднял вертикально. Повернул к свече. Курок блеснул медным отливом. Я взвёл его и спустил вхолостую. Удар точный, без люфта. Ещё раз. Ещё. Десять раз подряд, считая паузы между ударами. Ни одного сбоя.
После обеда пристрелка. Три капсюля, может пять, если первые три лягут ровно. Потом три дня обкатки с Гритом, и ствол будет его.
Я убрал инструменты, вымыл руки и вышел.
Во дворе Тим уже строил стрелков. Семеро в линию, ружья на плече, лица сонные. Фольк среди них не стоял. Я прошёл мимо, кивнул Тиму. Он кивнул в ответ и повернулся к линии.
У второй печи Фольк сидел на обрубке бревна, привалившись спиной к навесу. Куртка застёгнута, шапка низко. Сбоку, у стены, лежало ружьё, прикрытое мешковиной. Отсюда забор был виден целиком: от угла казармы до старого дуба. Тропа за забором уходила влево к кустам орешника и дальше к северной дороге. Утреннее солнце било из-за крыши кузни, и навес давал тень.
Фольк увидел меня и чуть приподнялся.
– Сиди, – сказал я негромко. – Что видел?
– Ничего. Пришёл до рассвета. Функ ещё не выходил.
– Хорошо. Жди. Если Функ появится у забора, запомни время. Если увидишь кого-то на тропе, запомни всё. Лицо, одежда, рост, куда пошёл. Ничего не делай.